 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
атаку. Я сжал зубы, а мой ледоруб вгрызался в скалы.
Мы увидели вершину.
На высоте ста семидесяти шести тысяч футов, поднимаясь по узкому выступу скалы,
простукивая ледорубами путь, мы услышали крик Винса:
- Смотрите!
Мы посмотрели. Вверх и вверх, и еще выше, голубая от мороза, острая, холодная и
смертельная, похожая на кинжал дамасской стали, распарывала она небо, зависала, как
лезвие замерзшего грома, и врезалась, врезалась, врезалась в центр духа, имя которому
желание, поворачивалась и превращалась в рыболовный крючок, с помощью которого
притягивала нас к себе, чтобы затем сжечь.
Винс первым посмотрел вверх и увидел вершину, и погиб он первым. Это случилось
почти мгновенно, и огненные ужасы тут были не при чем.
Он поскользнулся.
Вот и все. Мы поднимались по трудному участку. Еще секунду назад он шел за мной, и
вот его уже не стало. Его тело не нужно было доставать. Он совершил затяжной прыжок.
Без парашюта. Голубая тишина подхватила его; серая земля понеслась ему навстречу.
Теперь нас осталось шестеро. Мы содрогнулись, и каждый из нас, наверное, помолился
как умел.
Ушедший Винс, пусть какое-нибудь доброе Божество поведет тебя по Тропе
Совершенства. Пусть то, что ты хотел более всего найти в ином мире, ждет тебя там. И
если иной мир существует, помни тех, кто произносит эти слова, о, незваный гость небес...
Мы мало говорили до конца дня. Огненный страж с мечом пришел и стоял над нашим
лагерем всю ночь. Но ничего не сказал.
Рано утром ушел Стэн. Он оставил под моим рюкзаком записку. В ней было написано:
"Вы должны ненавидеть меня, за мой побег, но я считаю, что это настоящий ангел. Я
боюсь этой горы. Я могу взбираться на любые скалы, но я не хочу сражаться с небесами.
Путь вниз легче пути наверх, так что не беспокойтесь обо мне. Постарайтесь понять. С. "
Итак нас осталось пятеро - Док, Келли, Генри, Малларди и я - и в этот день мы вышли
на высоту сто восемьдесят тысяч футов и почувствовали себя одинокими.
А ночью опять пришла девушка и стала говорить со мной, и я смотрел на черные
волосы на фоне черного неба и глаза, в которых прятался голубой огонь. Она стояла,
прислонившись к ледяной глыбе.
- Двоих уже нет.
- Зато остались мы, - ответил я. - Пока остались.
- Мы поднимемся на вершину и уйдем отсюда, - сказал я. - Как мы можем причинить
тебе вред? Почему ты нас ненавидишь?
- Ненависти нет, сэр, - сказала она.
- А что же тогда?
- Я охраняю.
- Что? Что здесь можно охранять? - Умирающую, которая может выжить. - Что? Кто
умирает? Как?
Но ее слов не было слышно, а вскоре исчезла и она сама. До конца ночи я спал.
Сто восемьдесят два, три, четыре и пять. Потом, на ночь, спустились вниз на четыре.
Огненные Существа сновали над нами, твердь под ногами пульсировала, и даже сама
гора, казалось, начинала раскачиваться, когда мы карабкались вверх.
Мы выбили тропу в скале до ста восьмидесяти шести, и три дня ушло на то, чтобы
продвинуться еще на тысячу футов. Все, до чего мы дотрагивались, было холодным,
гладким и скользким, и отсвечивало голубоватым светом.
Когда мы достигли ста девяноста тысяч футов, Генри посмотрел вниз и содрогнулся.
- Меня уже не заботит путь наверх - сказал он. - Путь назад - вот, что сейчас пугает
меня. Отсюда тучи кажутся маленькими клочками ваты.
- Чем мы быстрее поднимемся, тем быстрее отправимся назад, - сказал я, и мы снова
