 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
потому что я любопытен. Я хочу увидеть это своими глазами, но я не хочу идти вниз
один. Возьмите меня с собой.
Они обменялись взглядами. - Я не знаю... - сказал Бен. - Это не для слабонервных, -
сказал мне доктор. - Я не знаю, как насчет того, чтобы еще кто-то участвовал в этом, -
добавил Бен.
- А кто еще знает об этом? - спросил я. - Только мы, - объяснил Бен. - Мы
единственные, кто видел его в действии.
- Хороший репортер знает, как держать язык за зубами, - сказал я, - но он очень
любопытен. Позвольте мне пойти с вами.
Бен пожал плечами, доктор кивнул. Спустя мгновение, отец О'Брайен кивнул тоже.
Я засунул мой блокнот и карандаш в сумку и слез с ограды. Я проследовал за ними
через церковь, через небольшой зал к открытой, прогнувшейся двери. Док включил
фонарь и направил свет на шаткий пролет лестницы, ведущей вниз в темноту. Помедлив,
он начал спускаться. Отец О'Брайен последовал за ним. Лестница скрипела и шаталась.
Бен и я ждали, пока они не спустились.
Затем Бен засунул свой пакет с пахучим содержимым внутрь пиджака и вытащил из
кармана фонарь. Он включил его и начал спускаться вниз. Я следовал прямо за ним.
Я остановился, когда мы достигли основания лестницы. В лучах их фонарей я увидел
два гроба, помещенные на козлы, а также нечто на стене над большим из них.
- Отец, что это? - спросил я. Кто-то услужливо навел луч света на это. - Это похоже
на веточку омелы, завязанную на фигуре маленького каменного оленя, - сказал он.
- Вероятно, имеет отношение к черной магии, - предположил я. Он перекрестился,
повернулся и снял ее.
- Вероятно, так, - сказал он, разрывая омелу и разбрасывая куски по комнате, разбивая
фигуру и отбрасывая куски прочь. Я улыбнулся, теперь я вышел вперед.
- Давайте откроем это и посмотрим, - сказал доктор. Я помог им. Когда гробы были
открыты, я не слушал комментарии о бледности, сохранности, и окровавленных ртах.
Бродски выглядел так же, как и всегда - темные волосы, тяжелые темные брови,
изогнутые челюсти, небольшое брюшко. Девушка была прелестна.
Выше, чем я думал, с очень милой пульсацией у горла и почти синеватым оттенком
кожи.
Отец О'Брайен открыл свою Библию и начал читать, держа фонарик над ней дрожащей
рукой. Док поставил свою сумку на пол и что-то нащупывал внутри нее.
Бен отвернулся со слезами на глазах. Я дотянулся до него и бесшумно сдавил его шею,
пока другие занимались своими делами.
Уложил его на пол и подошел к доктору.
- Что? - начал он и это было его последним словом. Отец О'Брайен прекратил чтение.
Он уставился на меня. - Ты работаешь на НИХ? - вскричал он, бросив взгляд на гробы. -
Вряд ли, - ответил я, - но они мне нужны. Они кровь моей жизни. - Я не понимаю...
- Каждый является добычей кого-нибудь, и мы делаем то, что мы должны делать.
Такова экология. Простите, отец.
Я воспользовался лопатой Бена, чтобы похоронить всех троих под полом по
направлению к задней части здания, - чеснок, колья и остальное. Затем я закрыл гробы и
вытащил их вверх по лестнице.
Я проверил все вокруг, пока шел через поле и на обратной дороге, когда вел грузовик.
Было еще сравнительно рано и вокруг никого не было.
Я погрузил их обоих в кузов и прикрыл тряпкой. В тридцати милях езды была еще одна
разрушенная церковь, о которой я знал.
Позднее, когда я установил их невредимыми на их новом месте, я написал карандашом
записку и вложил ее в руку Бродски:
"Дорогой Б., Пусть это будет Вам уроком. Вы должны прекратить действовать как Бела
