 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
жену его Мокошь за жизнь и прожитый день, вспоминали и других богов. Кроме
Семаргла. Мама говорила, что Семаргл не любит, когда ему молятся простые люди. Он не
их бог, у него даже жены нет. И потому Свет спросил:
- С какой стати Семарглу? Он не мой бог. - Отныне он ваш бог. - Отец Ходыня
погладил Света по голове. - Семаргл - повелитель и защитник всех волшебников.
С отцом Ходыней Свет преодолел дверь своей кельи безо всяких сложностей. Они шли
по скудно освещенным газовыми светильнями коридорам. Вдоль коридоров тянулись
деревянные двери. Из дверей выходили люди: мальчишки в серых рубашках и штанах,
подростки в темно-синих одеждах, похожих на халаты, мужчины в таких же балахонах,
но голубого цвета. Все двигались в одном направлении.
Вскоре Свет с отцом Ходыней оказались в большом полутемном зале. Вошедшие в зал
поворачивались в одну сторону и становились на колени. Опустился на колени и Свет.
У дальней стены зала, на небольшом возвышении, стоял кумир бога в голубых
одеждах. Лицо кумира было удивительное - не строгое, как у Дажьбога, и не злобное, как
у Перуна; не мрачное, как у Велеса, и не веселое, как у Ярилы. Лицо этого бога было
ДОБРОЕ. Доброту излучали его глаза, ею дышала каждая черточка божьего лица.
Свет был потрясен. Чего-чего, а добрых лиц у богов и богинь он не видел никогда -
ведь боги призваны карать за грехи или помогать людям, но отнюдь не любить их. А то,
что этот бог любит его, Свет понял сразу, хотя ему и было всего лишь девять лет: ведь
таким же взглядом смотрела на Света иногда мама.
Потрясенный Свет даже не заметил, как началась проповедь. И лишь потом обнаружил,
что в зале звучит мощный голос человека, одетого в оранжевые одежды волхва. Правда,
многие слова из проповеди были непонятны, и потому Свет тут же перестал его слушать.
Он смотрел в лицо Семарглу и словно бы растворялся в этих добрых глазах, уносился
куда-то далеко-далеко без надежды на возвращение...
В реальность его вернул громовой бас волхва: - Да взлелеем же в сердце своем
Семаргла, братия и воспитанники! Да убьем в себе Додолу!
Волхв повернулся к молящимся, вскинул руки. И все присутствующие тут же
отозвались:
- Да взлелеем в сердце своем Семаргла! Да убьем в себе Додолу! Еще дважды гремел
по залу голос волхва, и дважды откликались молящиеся. На второй раз, охваченный
чувством единения со всеми, пропищал и Свет:
- Да взлелеем в сердце своем Семаргла! Да убьем в себе Додолу! Через много лет,
когда его положение в Колдовской Дружине позволило ему знать многое из того, чего не
знают простые мужи-волшебники, Свет выяснил, что кумиры Семаргла закляты таким
образом, чтобы вызывать особое чувство только у людей, отмеченных искрой Таланта.
За девять лет учебы в школе волшебников, с постепенным повышением своей
квалификации, Свет перестал испытывать это чувство. Зато он научился понимать
пересыпанные специфическими терминами проповеди. Проповеди эти были разными - в
зависимости от того, что происходило в прожитый день. Позже, когда он стал мужем-
волшебником, ему пришлось бывать на еженедельных богослужениях, проводимых в
храме Семаргла самим Верховным Волхвом Бояном IV. Проповеди Верховного Волхва
тоже были разными. Но во все времена любые проповеди заканчивались одними и теми
же словами:
- Да взлелеем в сердце своем Семаргла! Да убьем в себе Додолу!
4. ВЗГЛЯД В БЫЛОЕ: ВЕК 75, ЛЕТО 69, ВЕРЕСЕНЬ
Рубежник Микула Бондарь с младых ногтей внушал своему отпрыску две вещи, в
которые твердо верил сам. И потому к восьми годам Репня Бондарь твердо знал: а) мать
его Лада и сестра Купава - женщины и как всяких женщин их необходимо любить,
уважать и защищать; б) волшебники - единственные счастливые в этой жизни люди.
