 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Но в этот день Свет зашел в знакомую лавку с чувством собственного достоинства,
солидно и сдержанно, весьма удивленный той уверенностью, которую ему вдруг дал
кошелек с десятком металлических кружочков. Он представлял себе, как степенно
подойдет к прилавку, достанет из кармана деньги, и бородатый купчина тут же изменит к
"парнищу" свое отношение.
Купчины за прилавком не оказалось. На Света взглянула светловолосая девица, такая
же востроглазая и крупная, как и бородач. По-видимому, это была дочь купчины.
- Слушаю вас! - Я... это... - Свет обежал взглядом полки и витрину, и тут глаза его
наткнулись на горку леденцов. - Мне бы конфет. К чаю.
Востроглазая смотрела на него с любопытством, и любопытство это Свету не
понравилось: ему показалось, что девица сомневается в его платежеспособности. Он с
достоинством вытащил из кармана кошелек:
- Вот!
Девица улыбнулась странной улыбкой. Не обращая внимания на горку леденцов,
вышла из-за прилавка и, открыв находившуюся в боковой стене дверь, поманила Света
перстом:
- Проходите сюда.
Сама она осталась стоять на пороге, и Свет, проходя мимо, поневоле задел плечом
содержимое ее объемистого лифа. Содержимое было одновременно и твердым, и упругим.
Как резиновый мяч.
По-видимому, это была кладовка. Во всяком случае, когда глаза Света привыкли к
полумраку, который не могло рассеять подслеповатое окошко под потолком, забранное
решеткой, вокруг обнаружились стеллажи, заставленные коробками, бочонками и
мешочками разных размеров. Несколько мешков лежали прямо на полу. Конфеты в таких
мешках храниться не могли.
Свет повернулся к девице, намереваясь задать удивленный вопрос, но слова застряли у
него в горле. Девица смотрела на потенциального покупателя во все глаза. Потом она с
шумом проглотила слюну, и до Света вдруг дошло, что он интересует купеческую дочь
совсем не как потенциальный покупатель. Он произнес мысленное с-заклинание. Аура
девицы проявилась, засияла во всю мощь розовым светом, светом, выражающим дух
Додолы.
- Зачем вам конфеты, сладенький? - сказала девица тонким вибрирующим голосом и
облизнула губы. Шагнула вперед и вдруг прижалась к Свету всем своим жарким телом. -
Ну же, не стойте истуканом!
Свет отпрянул. Тогда девица плюхнулась на ближайший мешок и, все так же не сводя
со Света широко открытых глаз, потянула кверху подол платья, медленно и грациозно.
Открылись полные икры, обтянутые ажурными аглицкими чулками, потом круглые
коленки. А потом подол поднялся над краем чулок, сверкнули полоски молочно-белой
кожи, пересеченные треугольными клинышками голубых подвязок.
- Какой же вы несмелый, - едва слышно прошептала купеческая дочь. И тут сзади
распахнулась дверь. Свет обернулся. В проеме стоял бородатый купчина. Девица
взвизгнула, вскочила с мешка. Падающий подол прошуршал по чулкам. Девица, закрыв
руками лицо, кинулась к двери, наткнулась на широкую грудь отца, отлетела в сторону. И
тут купец захохотал. Девица затряслась, слезы хлынули из ее глаз, персты затеребили
рукав отцовского кафтана.
- Папенька! Папенька, я ничего! Он ничего... Купец продолжал хохотать. А
отсмеявшись, прорычал: - Экая вы дурища! Нашли кого соблазнять! Да в нем
мужицкого-то нет ничего! - Потом снова засмеялся, но уже не издевательски, по-доброму.
Хлопнул несильно по обтянутому ситцем круглому дочкиному заду. - Ладно, вижу,
созрели. Пора вам и парня подыскивать.
Купец освободил от своего могучего тела дверной проем, и, глядя с доброй улыбкой
вслед ускакавшей дочери, проговорил:
