 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
удовольствием посмотрел на его ауру, которая проявилась сразу, едва было наложено
заклятье. Вернее, проявилась не аура - она сияла вокруг головы волшебника изначально, -
проявились способности Репни видеть ее.
Волшебник ушел, унеся с собой свою ауру, и Репня пригласил зайти первого из
паломников. У него была аура обычного человека, и интереса он для Репни не
представлял ни с какой стороны. Тридцатипятилетний мужичина, здоровенный, как бык,
слегка сексуально озабоченный, поелику за неимением денег добирался до столицы
пешедралом и не решался связаться с паломницами, напуганный россказнями жены о
венерических заболеваниях. Репня выдал ему справку, и обрадованный мужичина
умчался получать ожерелье-пропуск.
После него в кабинет вошел еще один мужичина, постарше, потом баба лет пятидесяти,
за нею еще один мужичина, и еще, и еще, и еще...
И токмо часа через полтора опосля начала приема перед Репней (в нем уже родилась
злоба на судьбу) появилась первая девица. Девица была весьма хороша - настоящая
куколка. Но сердце у Репни заколотилось не токмо от ее красы: вокруг головы паломницы
сияла аура стопроцентной волшебницы. И скорее всего такая аура могла быть токмо... как
оно в справочнике-то говорится?... ага, "результатом наведенного заклятья с целью
отвлечь внимание проверяющих". С какой это стати настоящая волшебница явится сюда
за справкой?...
- Как вас величают, девица? - спросил Репня. - Вера.
- Почему у вас нет справки? Девица молча пожала плечами. - Заплатить за справку
есть чем? Девица ухмыльнулась. Взгляд ее был очень красноречив - так смотрят на
собеседника, когда хотят сказать ему: "Знаем мы, что у вас на уме! "
Репня не на шутку обозлился. В этом кабинете на него еще никто так не смотрел:
паломники прекрасно понимали, что токмо от врача зависит, попадут они в Перынь или
наткнутся на рогатки карантинной команды. Жаловаться-то бесполезно: врач всегда
может сослаться на очередь и спешку.
- Раздевайтесь!
Девица взялась руками за подол своего мешка, легким движением скинула рубище, и
столько было в этом движении грации и изящества, что в Репне мгновенно проснулся дух
Перуна. Корень начал расти, и Репня заерзал на своем стуле.
Девица спокойно смотрела ему прямо в глаза. В ней не было ни страха, ни волнения.
Аура по-прежнему казалась аурой волшебницы.
Ах так, возмутился Репня. Ну погодите же!
Он встал, вышел из-за стола, приблизился к паломнице. Та опустила глаза и тут же
вновь вскинула их. Теперь во взгляде ее появилось любопытство: она заметила, как
оттопырилась его левая штанина. И он не удивился, когда в ее ауре возникло свечение
Додолы - розоватые всполохи, короной обвившие голову паломницы.
- Значит, вам нужна справка? - спросил Репня дрогнувшим голосом и подивился
бессмысленности своего вопроса.
Паломница опять не ответила. Она переступила с ноги на ногу и вдруг томно,
медленным движением, потянулась. Репня содрогнулся: хотимчик взял его в клещи.
Корень вырос в полноценный ствол, и паломница вновь перевела взгляд на левую
штанину щупача. Ланиты ее порозовели.
Она же видит в моей ауре свечение Перуна, запоздало догадался Репня. Если, конечно,
она и в самом деле волшебница...
Возбуждение нарастало. Ее плоть манила его, притягивала взгляд. Репня сделал еще
один шаг. Шаг этот был коротким и неуклюжим, врач подбирался к своей пациентке
бочком, крадучись, словно сам того не желая.
И тут в нем вновь родилась злоба: как смела эта красотка, будучи волшебницей, вести
себя спокойно и выдержанно. Девице должно бояться тронутого Перуном мужчину... А за
злобой родилась и ненависть. Ведь перед ним стояла одна из тех, кем не сумел стать сам
