 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
известным и пока позволяло здоровье,
подрабатывал в столичных заведениях то охранником, то вышибалой. Не брезговал он и
всеми видами коммерции. И всюду по пятам за ним следовало странное его счастье.
Сам Тони относил его за счет пары своих амулетов: одного живого, другого -
магического. Магическим амулетом был
вырезанный из камня диковинной фактуры Трубочник ("Пайпер", значит) - мелкий бес
Пестрой Веры, покровитель курящих.
Трубочник дело свое знал, и Тони на него полагался основательно. Вот и сейчас, подходя
по улице Темной Воды к штаб-квартире
"Проката", Тони поглаживал рукой, засунутой в карман пиджака, кожанный кисет с
табаком, в котором содержал свой оберег.
Кабинет Адельберто - он же павильон-выставка "Проката" - был погружен в полутьму,
а сам Адельберто - в мрачное уныние. Тревогой светились из зарослей густых бровей его
глаза. Тоску и страх воплощала вся его сгорбившаяся за стойкой фигура.
- Ну что? - стараясь не смотреть Адельберто в глаза, начал Тони так, как будто ничего
не произошло. - Достал тебя Глузски со своей гоп-компанией?
Последовала мрачная пауза. - Шел бы он к хренам - Гай этот, да и все они... - мрачно
прогундосил Мепистоппель. - Адвокат говорит - у меня железный аргумент. В защиту...
Придурки не должны были поить "дирижаблей" виски. Т-тут другое...
Адельберто перешел на сиплый шепот: - П-пойди т-у-д-а - он кивнул через плечо на
дверь в складское помещение. - П-пойди и п-посмотри... Потом п-придешь и с-скажешь...
Тони пожал плечами, закончил привязывать поводок Бинки, своего второго - живого -
амулета, к стойке и прошел на склад.
Прошел мимо нагромождения диковинных предметов и изделий - чем только не пытался
торговать "Прокат" - и подошел к рядам
опустевших клеток, аквариумов и террариумов. Там он увидел только то, что и ожидал
увидеть - ни больше ни меньше. В углу под
специально присобаченным осветителем стояла единственная клетка, содержавшая в себе
подобие обитателя: "пушистого призрака" с
Шарады. Действительно пушистого. И мертвого, как дверная ручка.
Потоптавшись некоторое время - для приличия - у клетки,
Тони принял скорбный вид и вернулся в кабинет Адельберто.
- Да... - сказал он горестно. - Еще вчера вечером зверек плохо выглядел...
Это было сущей правдой. Но не всей правдой. - В-ы-г-л-я-д-е-л? - хрипло спросил его
Адельберто. Глаза его почти вылезли из орбит.
- Да, - все так же скорбно подтвердил Тони. - Когда я кормил его...
- К-о-р-м-и-л? - просипел Адельберто. Казалось апоплексический удар вот-вот хватит
его. "Все-таки не нос приделан к Мепистоппелю, а Мепистоппель - к носу", - сохраняя
горестный вид, подумал Тони.
- Ты его к-о-р-м-и-л?!! - сип Адельберто перешел во что-то вроде звуков, издаваемых
жертвой душителя.
"Господи, он все знает... ", - холодея, подумал Тони. Бинки виновато поджал хвост.
Знать того, что произошло не мог никто. Позавчерашним утром, отправляясь в
деловую поездку на Побережье, Адельберто тщательно проинструктировал Тони о том,
как выгуливать и чем и когда
кормить "призрака". Побережьем на Прерии именовали всего-навсего цепочку слившихся
друг с другом городов, вытянувшуюся вдоль прихотливого течения Амба-Ривер и
обернуться Адельберто собирался менее чем за сутки. На следующее утро - то есть вчера,
Тони,
насвистывая что-то непритязательное, прошел на склад, чтобы подсыпать симпатичной
твари той дряни, что велено было, и
обнаружил, что клетка пуста. О "пушистых призраках" говорили всякое. В том числе и об
