 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Адельберто, движимый
каким-то смутным предчувствием, прошел на склад - просто так. Вид "Отца Гамлета",
покоящегося на родной подстилке, с немым укором в глазах, потряс Мепистоппеля до
глубины души. Всю жизнь он подозревал, догадывался о том, что мир, окружающий его, -
всего лишь декорация, ширма, за которой правит бал п-о-т-у-с-т-о-р-о-н-н-е-е, всю жизнь
предчуствовал, что ему
суждено столкнуться с э-т-и-м... И - вот!...
Подволакивая ноги, Адельберто Фюнф прошел на свое привычное место пребывания,
обвел окружающие его пыльные атрибуты свадеб,
похорон и крещений диковатым взглядом и выглушил оставшийся коньяк прямо "из
горла". Это помогло. По крайней мере, к нему вернулась способность говорить - как раз к
тому моменту, когда
его бестолковый компаньон счел возможным вернуться на рабочее место.
К тому моменту, когда Адельберто окончил свой рассказ, подкреплявшийся
совместным употреблением содержимого второй или третьей бутыли сравнительно
дешевой гадости, у Тони от попыток
удержаться от смеха начались спазмы.
"Нет, нельзя рассказывать ему, как все получилось на самом деле, - сказал он себе. -
Он меня изуродует. И будет прав.
Садизм какой-то получился. Утонченное издевательство над человеком... "
Бинки осуждающе поглядел на него и принялся грызть ножку стула.
- Однако хрен редьки не слаще, - выдавил из себя наконец Счастливчик. - Историю эту
ты не продашь журналистам - только, если сам сверху приплатишь. На том свете, или на
этом - но мы в заднице. В смысле долгов. Что, черт возьми, делать? Остается одно -
уголовщина. Надо брать банк. Где-нибудь в провинции...
- У-у... - сказал Адельберто очень уверенно. - У м-ме... У м-меня есть план.
Он глянул на Тони со значением. - Н-но - тс-с-с-с!!! - Он поднял палец к губам. - А с-
сейчас пойдем и г-глянем на НЕГО в п-последний раз...
Придерживая друг-друга, компаньоны двинулись на склад. Подошли к клетке.
Никакого "призрака" в ней не было - ни мертвого, ни живого.
* * *
Неожиданный оборот, который приобрела его миссия на Прерии, сам по себе, не
слишком смутил Кима. В конце концов,
подсознательно, он и ожидал чего-то в этом роде: слишком уж легко сосватали ему в
Управлении это непыльное дельце - раскопки
архивов политической каторги времен Империи и Изоляции... Нет - что-то другое не
давало ему покоя, занозой сидело в душе, тревожа какие-то - полустершиеся уже -
воспоминания... Что?
Агент на Контракте, поморщившись, сложил в потемневшие от времени папки
ставшие - все от того же времени - хрупкими листы
на древних принтерах набранной, злой канцелярской прозы, завязал тесемочки,
защелкнул магнитные замки, завернул прижимные планки
этих, переживших смутные десятилетия папок, и устало стал
складывать их в допотопный сейф. Конечно, никто и не подумает отвязаться от него с
этой канцелярской докукой - никто из тех,
кто подцепил к ней "в нагрузку" еще и заботы по охране и - это подразумевалось само-
собой - деликатному прощупыванию высокого неофициального Гостя на предмет его
надежности. Но хотя бы для самого себя у него было оправдание, позволяющее сегодня
