 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
подробно пересказывал все уже известное Мепистоппелю о
"призраках" и кое-что неизвестное, но и ненужное. В заключение, почтенный экзозоолог
с прискорбием сообщал, что способ
размножения "призраков" для науки все еще темен и заранее благодарил за любую
информацию по этому вопросу, буде таковая у господина Фюнфа найдется. Известно,
правда, что на
репродукционный период "призраки", не различающиеся между собой по полу,
мигрируют в глубинные районы континента Мааса, что на Шараде, где питаются,
очевидно, только иглами единственного произрастающего там вида растений -
псевдососны Мураямы.
Возможно, заключал академик, что именно смена рациона и провоцирует организм
"призраков" на что-то подобное почкованию. Про почкование ученый писал с
осторожностью - только на том
основании, что признаков полового процесса или беременности у известных науки
"призраков" не наблюдается.
На покупку хвои сосны Мураямы Адельберто ухлопал последние из полученных под
залог "Проката" деньги. Первую порцию синеватых игл он засыпал в кормушку "Отца
Гамлета" - как он окрестил
потенциального основателя рода ручных "призраков" - как раз
перед позавчерашним разговором с Тони. В середине дня он, не удержавшись, рискуя
опоздать на Терминал, зашел в "Прокат", чтобы посмотреть "как он там" и обнаружил,
что зверек мучается животом. Все знания Адельберто о редком животном не помогли ему
облегчить
участи несчастного выходца из ледяных пустынь далекой планеты. Помаявшись еще
часов шесть, он понимающе улыбнулся Мепистоппелю и испустил дух. Горю Адельберто
не было предела. Профессору
Аркадьеву, верно, сильно икалось в тот день. Равно, как и шельме-китайцу, продавшему
проклятую хвою Адельберто. Конечно и за шкурку "призрака" - тем более за его чучелко
- любители
заплатили бы немало. Но не столько, чтобы Мепистоппелю удалось расплатиться с
долгами. К тому же Адельберто настолько сдружился
с "Отцом" - тот и впрямь был мил, умен и привязчив - что сама
мысль о том, чтобы извлечь выгоду из его бренной тушки, была для него кощунственна -
все равно, что набить чучело из любимого
дедушки. Он подержал в руках почти невесомое тельце, запер опустевшую клетку и
направился к установленному в подвале мусоросжигателю. Постояв перед мрачного вида
агрегатом, он передумал и решил по-христиански предать "призрака" земле - так
дети хоронят любимую канарейку. Вооружившись заступом, он соорудил во дворе
"Проката", под большим платаном, над местом вечного - как он думал - упокоения своей
мечты о ферме
"призраков" небольшой холмик и означил его одним из запасенных в "Прокате"
временных надгробий. После чего, в одиночестве,
мрачный, как черт с похмелья, убыл на побережье последним экспрессом, и словом не
обмолвившись о происшедшем со своим единственным другом и компаньоном.
Вернувшись этим утром, он, прежде чем отпереть двери своего оффиса, неспеша
прошел к платану, чтобы еще раз бросить взгляд на могилу своих надежд, и обнаружил ее
пустой и разверстой. Волосы зашевелились у него на голове: нет, это не было делом рук
человеческих - разбросанная земля не хранила следов заступа. Ч-ь-и - т-о л-а-п-ы
разгребли ее. Снаружи или и-з-н-у-т-р-и?!! Мысль о банальном воровстве недешевой
тушки он отверг сразу:
никто не знал о том, что "призрак" сдох. Никто не знал, что он похоронен. Дело было без
свидетелей. Посидев немного у стойки и опрокинув пару рюмок местного коньяку,
