 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
бестолковыми отцами-основателями по бывшим пустырям, образовывали лабиринт, в
котором просто обязаны были водиться черти и домовые. Поэтому появившийся впереди
поганого вида пес с рваным ухом, трусивший во мраке вслед за коренастой, нетвердой в
ногах фигурой, вызвал у не чуждого знакомству с классикой Гонсало ассоциации с той
тварью, что
встретилась как-то на прогулке герру Фаусту. Из книжки Г те...
Неприятно было то, что за этой странной парой ему пришлось следовать почти не
отрываясь - и человек и пес словно подрядились вертеться у него под ногами.
Раздражение, которым от этого их занятия постепенно переполнялся Гонсало, даже
помешало ему понять сразу, что это не за кем-нибудь, а вслед за
Счастливчиком - Тони Пайпером - ведет его чертова псина. Осознание этого факта его
добило. И - наредкость не вовремя - лишило способности критически воспринимать все
другие факты. А они - эти факты - заслуживали того, чтобы
к ним присмотреться.
Заслуживал того, чтобы присмотреться к нему, фургон, припаркованный немного
впереди, на косом перекрестке - таком, с которого просматривались навылет пять с
половиной улиц, расползающихся подобно ракам, выпущеным из рачевни по всем
просторам Птичьих. Фургон был сер, затемнен и явно покинут - то ли навечно, то ли -
только на эту ночь, большую или малую...
Правда внутри кузова неказистой на вид машины кипела никому не слышная жизнь:
четверо оперативников, не отрываясь, следили за передвижением
объекта, двое - старших по чину - обговаривали последние детали предстоящей операции.
- Он где-то здесь... - задумчиво говорил Йозеф. - Точнее - вот он: топает прямо на нас...
Пропускаем мимо себя - он нас приведет на место - прямым
ходом. Подтягиваемся следом - без лишнего шума, ликвидируем чудаков,
забираем Гостя - всех дел на штуку с лимонной корочкой...
- Мне не нравится, что вокруг объекта болтаются еще двое, - Алекс постучал пальцем
по дисплею. - Один побольше, а другой... - А другой - по всему судя, его пес, - оборвал
его Йозеф. - Похоже, что придется... А это еще что?!
* * *
Покровский потер лоб. - И все-таки... И все-таки, все воюющие стороны - или, по
крайней мере, некоторые из них - готовясь ко всеобщей гибели и уже погибая,
позаботились о том, чтобы забросить туда - за грань небытия - свое наследие, сделать
свою последнюю ставку... Я имею ввиду сверхглубинные убежища. Видимо, на этот счет
у них было соглашение и какие-то общие стандарты: по крайней
мере, невозможно отличить эти шахты - в базальте континентальных плит и дна океанов -
друг от друга. Какая сторона соорудила тот или иной колодец -
полнейшая загадка. Но всегда и всюду железно соблюдалась единая схема:
первые десять этажей вниз - уровни кратковременного пребывания всех
способных носить оружие, следующие двенадцать - уровни долгосрочного пребывания
взрослого гражданского населения, следующая дюжина уровней - убежища генштаба и
правительства. Ниже - хранилища документации и памяти суперкомпьютеров - все
достигнутое человечеством за века его письменной
истории. Ниже, от тридцать шестого уровня, вниз - убежище детей от шести до
четырнадцати лет в земном исчислении.
На каждые пять тысяч по четыре взрослых педагога. Ниже, от сорок второго - для самых
младших: от нуля до шести. По взрослому педагогу на пять сотен. Они были готовы к
этому путешествию за край небытия, эти дети. Заранее
обучены и тренированы - система подготовки молодого поколения к войне была куда
жестче, чем любая бойскаутская или другая известная раньше система.
