 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
из чинов пониже, складно излагали под пиво разные невероятные истории, что
приключались с ними окрест. Фольклор здесь давно уже вытеснил страх... А вот сейчас
он снова всколыхнулся в его душе
- страх предков... Беспокойство. И разбудил его тот бородач с незапомнившейся
фамилией... Что-то о зверях, у которых жизнь как-то связана с Аномалией... О
_с_у_щ_е_с_т_в_а_х_. О Тартаре... И ведь Гость - Тор Толле. Ведь он же разработал что-
то именно в
этой области... Неразрушающие искривления континуума... Что-то очень мощное - то, что
в масс-медиа окрестили "гравитационной
бомбой"...
Черт возьми! Ким поймал себя на том, что вот уже полчаса складывает в уме какую-то
гипотезу. Версию. Словно уже произошло преступление и ему надо расколоть орешек
трудной криминалистической загадки. Найти виновного. Выстроить цепь событий... Но
ведь ничего еще не произошло? Не так ли?...
За окнами - в костре догорающей зари - вдруг родился и мощно поплыл по-над
причудливыми кровлями и куполами Столицы гулкий звон. На закате здесь звонили
колокольни всех церквей сразу. И православных, и католических, и Новой Веры и Бог его
знает каких еще... Это впечатляло.
"Ничего не случилось! " - сказал он себе, положил нож на место и встал из-за стола.
Вспомнил про остывший кофе и залпом - как лекарство - проглотил его. В мозг
прохладной волной
накатила привычная трезвая ясность. Но осталось тревожное чувство странной раскладки
карт судьбы.
Предчувствие.
* * *
О блоке связи своем Братов, впрочем, мог бы и не беспокоиться: не далее, чем в двух
километрах от места происшествия, на мосту через неглубокий, но зато мутный Красный
Ручей, блок вылетел из окошка кара и канул на глинистое дно вялого потока - ни
Мепистоппель, ни Счастливчик не были такими
дурнями, чтобы таскать за собой вещь, которую в два счета можно обнаружить по
встроенному "радиоэху".
А от Красного Ручья до шоссе на Степное было и вовсе рукой подать.
Истомившийся на торчке Гнат просто остервенел, когда после почти часа ожидания
услышал на шоссе до боли знакомый звук тормозов вверенного ему кара, а затем -
переливающийся посвист
нахального угонщика. Неусыпный страж его встряхнулся, приветливо махнул хвостом - в
смысле "ну, мне пора, ты здесь уж давай сам
дальше, не подведи... " - и длинными скачками помчался к уже вновь трогающемуся с
места кару. Сам Гнат несся за ним скачками более широкими, но не такими быстрыми,
вращая над головой выдранную из ограды места своего заточения двутавровую балку.
Кобель сходу, лихо подбросив зад, нырнул в окошко кара и второй раз на день Позняк
свою машину только и видал... Метнув стальной кол вслед ворам - тот помял-таки
крышку багажника уходящей
машины и остался лежать посреди дороги - Гнат, исходя кучерявым матом, побрел
буераками, срезая повороты шоссе, к ближайшему поселку, прикидывая, что хотя и
лишился в этот день кара и, скорее всего, работы, голову, все-таки, уберег и - как Бог свят
- с тем, чтобы поднять тревогу не медлит, принимая во внимание сложившиеся
