 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- чтобы
устранить э-э... источник опасности. Кого именно в этом подозревать, я вам, пожалуй, не
подскажу. Необходимость такого шага сознавали многие...
- И все-таки - например... - подтолкнул замерший на мертвой точке монолог Ким.
- Например - ваш покорный слуга! - уже не без резкости в голосе уточнил док.
- Но ведь вы не делали этого? - спросил Ким, чувствуя, что теряет чувство юмора.
- Нет. - вздохнул док. - Я - трус, господин следователь.
* * *
Комиссар Роше был немолод, рыхл и снисходителен к грехам окружающих. Еще -
самую чуточку - к своим собственным
несовершенствам. Не настолько, конечно, чтобы стряхивать пепел на ковер, или забывать
поправить узел галстука перед тем, как предстать перед вышестоящими лицами, но
вполне достаточно, чтобы оставить в небрежении любую, бывало, самую строжайшую
инструкцию, спущенную на головы сотрудников следственного управления из самых
высоких сфер - если, конечно, дело требовало того. Этого,
впрочем, было бы вполне достаточно, чтобы спровадить на заслуженный отдых, снабдив
благодарностью за подписью министра и именными часами, любого другого из сидельцев
комиссарских кабинетов, но о Жане Роше просто говорили, что "у него свой метод".
Метод этот заключался в знаменитом "savoir vivre", а в сущности - в отсутствии какого
либо метода. Попросту говоря, Жан
Роше прошел всю служебную лесенку полицейского ведомства и хорошо знал всех и вся
в той среде, где приходилось ему крутиться по казеной надобности. Во все века и в
каждую эпоху людей, подобных Жану, считают реликтами прошлых, уходящих - милых,
но
бестолковых - времен, и во все времена такие появляются снова и снова, словно немой
упрек, адресованный жизнью неутомимым разработчикам изощренных кабинетных
систем и строго формализированных методов ведения следствия. Среди своих коллег и
подчиненных комиссар пользовался почти непререкаемым авторитетом, был персонажем
строгим, но справедливым, а заодно и немного смешным. Маленькие слабости Жана
служили источником бесконечных беззлобных шуток. К примеру, уже не одно поколение
обитателей Дома на Козырной - из тех, что чином пониже - посмеивались над
тайным пристрастием Жана к своей трубке-носогрейке, с которой тот не расставался, но
почти никогда не курил на людях. При свидетелях он позволял себе лишь сигареты
подешевле - комиссара
мучили подспудные опасения, что его заподозрят в подражании кому-то из древних
литературных персонажей: те все как на подбор были привержены к курению трубок и
заботливому уходу за оными.
Ким подождал, пока комиссар устроится в кресле попрочнее и предложил ему
подбодрить себя кофе.
- Терпеть не могу эту растворимую дрянь. Охотно верю, что ее готовят из сношенных
автопокрышек, - признался ему Роше. -
Так что я, с вашего позволения...
Он поискал глазами традиционный для служебных кабинетов Прерии сифон с
минерализованной газировкой, но в свежезанятой Агентом на Контракте комнате
такового не было. Зато имелся, правда, декоративный самовар.
- Да, тот, кто пробовал настоящий кофе - тот, что в зернах, - не примет никогда
никакой синтетики, - чуть покривил душой Ким. - Но я вам предлагаю настоящий -
молотый "Арабика". Прямо из Метрополии...
