 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Киселевым.
- А ты не гогочи, - тихо проговорил Киселев. - Забываешься... - Виноват, - сказал
Рубченко. - Виноват. Капитану Рубченко не повезло, а монтеру Киселеву пофартило.
- Ты о чем это?
- О чем, спрашивают! - Один стал Углом, а другой - Пятиугольником, - пробормотал
Рубченко. - Потому и сидишь в низшем разряде, - наставительно сказал Киселев, - что
путаешь себя, Десантника, с телом. Это надо изживать,
Пятиугольник. Ты не отключился от Расчетчика?
- Молчит.
Киселев выругался. Рубченко заговорил приниженно: - Я, конечно, Пятиугольник...
всего лишь.
- Ну-ну?
- Телу моему, капитану милиции, полагался бы Десантник разрядом повыше...
- Возможно. У него должны быть ценные знания. Говори. Рубченко откашлялся. Было
слышно, что он кашляет осторожно - наверно, рана еще болела.
- Так я что говорю... Старуха и мальчишка могут проскочить в район. Так?
Неприятный факт, я согласен. Но треба еще посмотреть, опасный ли этот факт. Пока
районное начальство раскумекает, пока с командованием округа свяжется, а генерал
запросит Москву - о-го-го! - минимально шесть часов, пока двинут подразделения. Ми-
нимально! Так еще не двинут, еще не поверят, уполномоченного пошлют удостовериться,
а мы его...
- Мы-то его используем, - сказал Киселев.
- Во! А он в округ и отрапортует: сумасшедшая старуха, провокационные слухи и те де.
- Здесь тебе виднее. Ты же милицейский, "мусор"... - Правильно, правильно! - льстиво
подхватил Рубченко. - А за "мусора" получите пятнадцать суточек, молодой человек!
Степка засунул кулак в рот и укусил. Потом еще раз. Он уже понимал, что Павел
Остапович не всегда был таким, что его только нынешним утром превратили в
"Пятиугольника", и сначала Степка почувствовал облегчение, потому что самое страшное
было думать: они всю жизнь притворялись. И даже Сурен Давидович.
Но только сначала было облегчение. Теперь Степка кусал кулак, пока кровь не
брызнула на губы, и всем телом чувствовал, какой он маленький, слабый, и сидит, как
крыса, в шкафу, провонявшем овчиной.
-... Пятиугольник - Пятиугольник и есть... - заговорил Киселев. - Округ,
подразделения... В этом ли дело? Информация всегда просачивается, друг милый. На то
она и информация... - Киселев, похоже, думал вслух, а не говорил с капитаном. -
Загвоздочка-то в ином, в ином... Расчетчик не помнит ни одной планеты, сохранившей
ядерное оружие. Мерзкое оружие. Стоит лишь дикарям его выдумать, как они пускают его
в ход и уничтожают весь материал. Кошмарное дело.
- Ты видел это?
- Да. Много десантов назад. Пустая была планета. - Сколько материала гибнет, -
сказал Рубченко и вдруг прохрипел: - Х-хосподи! Так здесь ядерного оружия навалом!
Как они выжили, Угол третий? - Не успели передраться, - равнодушно сказал Киселев. -
Сейчас это неважно. Ты радиус действия водородной бомбы знаешь?
- Откуда мне знать? Говорили, правда... на лекции... - Ну-ну?
- Забыл. Склероз одолевает. - Отвратительная планета, - сказал Киселев. - Никто
ничего толком не знает. Бомбы, ракеты, дети... Мерзость. А ты говоришь -
уполномоченный. Он больше нужен нам, чем им: хоть радиус действия узнаем.
- Не посмеют они бросить, ведь на своих!
- Могут и посметь.
Они замолчали. Стукнула дверь, быстро прошел Сурен Давидович. Степка, как ни был
потрясен, удивился: Сур совершенно тихо дышал, без хрипа и свиста. Где же его астма?
- Как сквозь землю провалился, - сказал Сур - Квадрат сто три. - Объявляю его
