 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Александр Мирер.
Главный полдень
Книга первая
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, РАССКАЗАННАЯ АЛЕШЕЙ СОКОЛОВЫМ *
Утро. Федя-гитарист
В тот день с утра было очень жарко и солнечно. От жары я проснулся рано,
позавтракал вместе с матерью и рано, задолго до восьми, пошел в школу. Помню, как на
проспекте сильно, терпко пахло тополевыми чешуйками, и липы были дымные, светло-
зеленые, и солнце горело в витринах универмага. Дверь магазина была заперта, но Федя-
гитарист уже сидел на ступеньках со своей гитарой и жмурился. Я еще подумал, что на
молокозаводе кончилась ночная смена и Федя прямо с работы явился ка свидание с
Неллой, продавщицей из обувной секции. Я прошел по другой стороне улицы, свернул за
угол, к школе, и тогда уже удивился - не такой он человек, Федя, чтобы сидеть и ждать.
Он лучше встретит девушку около дома и проводит с громом, с гитарой - э-эх,
расступись!.. Он такой парень. Утро, вечер - ему все нипочем. Я думал о нем и улыбался,
потому что мне такие люди нравятся. Потом я стал думать, удастся ли днем, после
школы, накопать червей для рыбной ловли.
Я прошел по пустой лестнице, положил портфель и посмотрел в окошко. Федя-
гитарист по-прежнему сидел на ступеньках универмага и держал на вытянутых руках
гитару. Понимаете? Он ее рассматривал и хмурился: что это мол, за штука? Пожал
плечами. Взял несколько аккордов и еще раз пожал плечами. Потом он стал притопывать
ногой и с удивлением смотрел на свой ботинок, заглядывая сбоку, на петушиный манер, -
гитара ему мешала.
Я опять заулыбался - наш знаменитый гитарист будто заново учился играть на гитаре.
Выдумает же - забавляться так чудно и в такую рань!
Минуты через две-три у универмага появился заведующий почтой. Федя его окликнул.
Мне через стекла не было слышно, что сказал Федя-гитарист, но заведующий почтой
свернул и подошел к ступенькам.
И тогда произошло вот что. Заведующий сделал неверный шаг, двумя руками
схватился за грудь, сразу выпрямился, опустил руки и зашагал дальше, не оглядываясь.
Через полминуты стеклянная дверь почты открылась, заведующий скрылся за ней, а
потом до меня долетел резкий стук закрывающейся двери. Федя сидел, словно ничего не
произошло, и постукивал по гитаре костяшками пальцев. А я уж смотрел на него во все
глаза: что он еще выкинет? На улице стало людно - шли служащие на работу, из
подъездов выскакивали ребята и мчались к школьному подъезду. До звонка оставалось
всего пять минут. Степка, торопясь, сдувал с моей тетради задачки по геометрии. Я
смотрел, значит, целых полчаса, а Федя все сидел, опустив гитару к ноге, и равнодушно
жмурился на прохожих. И вдруг он поднял голову... Тяжко подрагивая при каждом шаге,
к почте торопился седой, грузный телеграфист, важный, как генерал. Он всегда проходил
мимо в это время, всегда спешил и перед угловой витриной универмага смотрел на часы и
пытался прибавить шагу. Он весит килограммов сто, честное слово! Именно его Федя
выбрал из всех прохожих и что-то ему говорил, просительно наклоняя голову. Тот
обернулся - даже его спина, туго обтянутая форменной курткой, выражала недовольство.
Я приподнялся. Старый телеграфист будто налетел на невидимую веревку. Нырнул
всем корпусом, просеменил и остановился, схватившись обеими руками за грудь. Я думал,
он упадет. Гитарист равнодушно смотрел на свой притопывающий ботинок, не
приподнялся даже, скотина такая! Старик же мог насмерть разбиться о ступеньки. К
счастью, он не упал - выпрямился и как будто взял у гитариста что-то белое. И сразу
пошел дальше прежней походкой. Хлопнула дверь почты, только солнце уже не блеснуло
в стекле. А Федя-гитарист встал и пошел прочь.
