 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
движения в коридоре. Если те подслушивают, уже давно были бы здесь. После выстрелов
- наверняка. Впрочем, "слизняк" сам не должен ничего слышать, для разговора те
ложились и закрывали глаза.
Вячеслав Борисович еще писал. Из окошка ничего интересного не было видно -
неподвижно стояли пыльные березы, а телескоп и проходная были с другой стороны, за
углом. Монотонно стучала какая-то машина. Степка вспомнил об оружии и зарядил оба
пистолета. Вложил в один недостающие два патрона, а во второй всю обойму.
Поколебавшись, поставил "посредник" на стол. Вячеслав Борисович с треском выдрал
лист из блокнота и сказал:
- Дай мне тоже игрушку. Спасибо, - и с отвращением сунул пистолет в карман. - Боюсь,
что он мне пригодится еще до заката. "Посредник" оставляешь, правильно... Это вот, - он
протянул исписанный лист, - прочтешь за воротами, в укромном месте. Спрячь надежно.
Тикай отсюда поскорей. Игрушку советую держать за пазухой, до времени, - посмотришь
в бумаге, до какого. Сиди в укромном месте, подальше отсюда, на глаза людям не
попадайся. Часов у тебя нет? Возьми эти. Точные.
Степка дернул плечами, но часы взял.
Дьявольщина! Как ему не хотелось снова оставаться одному! Он мрачно сложил
бумагу, сунул за ворот платья. И вдруг Портнов сказал:
- Ты знаешь, кто я? Надувенна жаба.
- Чего? - спросил Степка.
- Надутая лягушка, по-сербски. Я же забыл про Благово! Он светло улыбнулся, и
Степка понял, что уходить никуда не надо. Честное слово, это было здорово!
Хитрый портняжка
Вячеслав Борисович прятал разбитый телефон, приговаривая: - Хорошо быть
муравьем - коллективная ответственность... Бегай по краю тарелки и воображай, что
держишь курс на Полярную звезду.
Степка вежливо ухмыльнулся. Инженер пояснил:
- Муравей лупит по кругу, а думает, что бежит прямо. Не буду я сидеть в уютном
кабинете - побегу... Мой номер, кажется, Угол одиннадцать?
- А что?
- А то, что я - из начальства. Старше меня только Линия да Точка. Понял?
- Ага, - сказал Степан. - Правильно! Пятиугольника они в грош не ставят. Ну и что?
- Мы им устроим потильную комнату, - сказал Портнов, нагибаясь к столу. - Зоя!
Зоечка! Ау!..
Из динамика ответили:
- Слушаю, Вячеслав Борисович... - Машину, Зоечка. Пускай Леонидыч подгонит, я
поведу сам. Быстренько... - Он отпустил кнопку и подмигнул. - Поехали к
сентиментальному боксеру, муравьишка.
- А инструкция как же?
- Держи про запас. Мы едем к умному человеку, Степа. Не голова, а трактор. С ним на
пару я кое-что смогу проделать... если он чистый.
- А почему он - сентиментальный боксер?
- Он такой, - сказал Вячеслав Борисович. - Увидишь. Он уже трое суток сидит взаперти
и думает грустную думу. Он физик-теоретик. Вот и машина...
Шофер не заметил Степана и начал было:
- Угол одиннад...
- Молчать! Вы останетесь... хм... Петр Леонидович. Ясно? Садись, Маша, - это
Степану. Потом снова шоферу, громким шепотом: - Угол третий вызывает...
- Так машину же разобьете! - жалко улыбнулся шофер. - Пропадай моя телега, -
ответил Портнов и очень натурально заржал, подделываясь под загипнотизированного.
Третий раз за день Степка ехал в машине. Вячеслав Борисович действительно был
