 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Но на вторую ночь его уверенность несколько поколебалась. Вскоре после восхода
луны Лорд Морэм внезапно проснулся, вскрикнув так неистово, что кровь Троя застыла.
Трой ощупью пошел к нему через темноту, но он ударил вомарка своим Посохом и начал
палить свирепыми взрывами силы в неуязвимые небеса, как будто они атаковали его.
Безумие охватило его. Он не останавливался до тех пор, пока Террел не поймал его руки,
заорав ему в лицо: - Лорд! Порча увидит тебя!
С громадным усилием Морэм заставил себя утихомирить свою силу. Затем Трой опять
не мог ничего видеть. Ему пришлось ждать в слепом беспокойстве до тех пор, пока в
конце концов он не услышал, как Морэма выдохнул: - Это прошло. Я благодарю тебя,
Террел. - Голос Лорда звучал абсолютно устало.
Трой был полон вопросов, но Морэм или не хотел, или не мог отвечать на них. Сила
предвидения покинула его молчаливо и с дрожью. Он едва смог сдержать подрагивание
губ для нескольких слов, которые он проговорил, чтобы успокоить Троя.
Вомарка это не убедило. Он потребовал света. Но когда Руэл усилил пламя лагерного
костра, Трой увидел пылающий жар тоски и угрозы в глазах Морэма. Это успокоило его,
вызвав с его стороны предложение поддержки и утешения. Но ему пришлось все же
оставить Лорда одного в его муках пророческой боли.
Остаток ночи Трой лежал без сна в беспокойном ожидании. Когда наступил рассвет и
зрение вернулось к нему, он понял, что Морэм благополучно пережил кризис. Лихорадка
в его взгляде сменилась тяжелым проблеском подобия предостережения, что опасно
пытаться противостоять ему, проблеск, который напомнил Трою картину в Зале Даров,
озаглавленную "Победа Лорда Морэма". Лорд не стал давать никаких объяснений. Весь
третий день они продолжали свой путь в молчании.
Впереди на горизонте Трой смог разобрать тонкий черный палец Смотровой Кевина,
хотя до подкаменья Мифиль оставалось все еще двадцать две лиги. После напряжения
ночи ему еще больше хотелось подняться скорее на Смотровую и увидеть армию Лорда
Фаула. Увидев это, он узнает судьбу своего плана битвы. Но он не гнал ранихина на самой
лучшей скорости, поэтому долина была полна уже вечерних теней, когда он и Морэм
достигли реки Мифиль и последовали вдоль ее течения вверх, в Южную Гряду.
Через затуманенность своего взора в сумерках он уловил только один проблеск
подкаменья Мифиль. С вершины тяжелого каменного моста над рекой он посмотрел на
юг, в сторону восточного берега, и в окружающем мраке заметил группу каменных лачуг.
Затем последнее проникновение его взгляда поблекло, и скакать дальше в селение ему
пришлось, доверившись ранихину.
Когда Трой и его спутники спешились на открытом, круглом центре подкаменья, Лорд
Морэм спокойно заговорил с людьми, которые вышли поприветствовать его. Вскоре к
жителям подкаменья присоединилась группа из пяти человек, неся с собой широкую чашу
со светящимся гравием. Они установили ее на подставку в центре круга, и теплое
свечение и запах свежей глины обильно окружили их. Этот свет позволил Трою слабо
видеть.
Группа этих пяти включала трех женщин и двух мужчин. Четверо из них были
светловолосые, пожилые и величавые, но один мужчина был примерно вдвое моложе. Его
черные густые волосы были с серыми полосами, и поверх своей коренастой, мощной
фигуры он носил традиционную коричневую тунику жителя подкаменья со странным
узором из пересекающихся молний на плечах. Он имел постоянное двойственное горькое
выражение, будто что-то рано сломалось в его жизни, обратив вкус всего его жизненного
опыта в кислый. Но несмотря на кислость его выражения и относительную молодость, его
спутники уступили ему. Он заговорил первым.
- Здравствуй, Морэм, сын Вариоля, Лорд Совета Ревлстона. Здравствуй, вомарк Хайл
Трой. Чувствуйте себя в подкаменье Мифиль как дома. Я Триок, сын Тулера, первый
среди круга старейшин подкаменья Мифиль. Это не в наших традициях - расспрашивать
наших гостей прежде, чем гостеприимство развеет усталость. Но это ужасные времена.
