 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Стражей Крови от Рокового Отступления, он отринул свое послабление, лишь наполовину
благоразумное стремление спрятать свою голову. Ушло также и чувство страха,
парализовавшее его, когда умер Лорд Вереминт. Он отринул все эти вещи ночью,
последовавшей за тем днем, когда Морэм и Каллендрилл вложили все свои силы в Слово
Предупреждения. Сейчас он ощущал себя странно бесчувственным. Он был вомарком, и
он вернулся к своей работе. Он думал, мерил расстояния, оценивал относительные
скорости, предсказывал степень усталости Боевой Стражи. Он командовал. Он видел
необходимость армии в руководстве так отчетливо, что это ему казалось даже где-то
скверным. Впереди него Боевая Стража свернула немного на юг, чтобы не идти по
предгорьям, и через эти земли, более легкие для прохождения, темп перемещения был не
больше семи лиг в день. Но условия похода по-прежнему оставались ужасными. Его
армия вступала в сухую полупустыню Южных Пустошей.
Здесь пока не было никаких признаков, даже намеков наступления осени, которая могла
бы сделать более щадящим сухой ветер, дувший на север с высохшей безжизненной
Серой Пустыни. Почти вся трава уже погибла, и оставшиеся ручейки или речушки,
сбегавшие с гор, умирали, не доходя пяти лиг до пустыни. Южнее от предгорий местность
была еще более тяжелой, чем перед Отступлением - размытая, потертая, потрескавшаяся
от бесплодных ветров, дующих в сторону гребней холмов. Результатом всего этого была
отвердевшая, опаленно-бледная земля, обладавшая таинственной и недружелюбной
красотой. Боевая Стража была вынуждена ступать по этой земле, такой жесткой и
враждебной, словно под ногами была не земля, а камень, и, кроме того, клубы густой
пыли поднимались изпод ног, словно это была не почва, а пепел.
Через три лиги пути от Отступления Трой и сопровождавшие его нашли первого
мертвого воина. Труп жителя настволья лежал, скрюченный, на земле, словно жертва
мучений. От истощения его язык и губы стали черными, а глаза навыкате были облеплены
пылью. Троя охватило безумное желание остановиться и похоронить воина. Но все это
лишь подтверждало точность его расчетов: в этой бесплодной жаркой местности потери
Боевой Стражи с каждым днем, возможно, будут удваиваться. И никто из живых не
должен позволять себе тратить время и силы на то, чтобы позаботиться об умерших.
К тому времени, когда вомарк догнал свою армию, он насчитал еще десять мертвых.
Цифры переполняли его голову: одиннадцать умерших в первый день, двадцать два во
второй, сорок четыре в третий, в общем, сто девяносто три человеческих жизни будет
уничтожено жестокими условиями этого марша до того, как они достигнут места
назначения. И только Бог знает, сколько еще будет жертв. Он заметил, что с интересом
думает, будет ли он теперь когда-нибудь в состоянии спать спокойно?
Он заставил себя обратить внимание на Кеана и Аморин, отчитывавшихся о своих
усилиях сохранять воинов как можно дольше в живых. Еда была нормирована, все
кувшины для воды заполнялись в каждом встречавшемся ручейке, даже маленьком,
каждый хафт и вохафт передвигался теперь пешком, чтобы их лошади могли везти самых
слабых мужчин и женщин; всадники, бывшие с Кеаном, тоже шли пешком, а их
израненные лошади везли на себе снаряжение и обессиленных воинов; вся разведка и
доставка воды осуществлялись только Стражами Крови. Каждый воин, который не мог
уже больше идти, снабжался едой и направлялся пытаться найти безопасность в горах.
Ничего более командиры сделать не могли. Все это вызывало у Троя боль. А затем
Кеан описал ему, как небольшая группа воинов решила оставить поход и устроить засаду
в холмах, чтобы попытаться хоть немного задержать преследователей. Эта новость
успокоила Троя; он чувствовал, что это было с одной стороны ужасно, а с другой
прекрасно, - что так много мужчин и женщин желали следовать с ним к полному краху
его идеи. Он собрал всю свою уверенность, чтобы ответить на неминуемые вопросы
Кеана и Аморин.
Кеан прямо перешел к проблеме:
- Душераздиратель следует за нами? - Да, - ответил Трой. - Лорд Вереминт задержал
