 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
легенды, даже раньше того туманного времени, когда появились люди в Стране и раньше
жестокой вырубки Всеединого Леса, у Колосса Землепровала были и могущество, и цель
существования. Он стоял на Землепровале как угрожающий кулак над Нижней Страной,
который с помощью могущества Леса изгонял темное зло из Верхней Страны.
Внезапно он разразился медленной песнью, похожей на похоронную, - тихий
ниспадающий гимн, который рассказывал историю Колосса так, как она была известна
Лордам прежде, до того, как сын Вариоля получил новые знания. Со сдержанной печалью
о потерянном великолепии, в песне рассказывалось о Колоссе Землепровала - громадном
каменном монолите, вздымающемся в виде кулака, который стоял рядом с водопадом, где
река Лендрайдер, текущая через Равнины Ра, превращалась в реку Руиномойка
Испорченных Равнин.
С древних времен, еще задолго до того, как Берек, Лорд-Основатель, потерял половину
своей руки, Колосс стоял одиноким мрачным стражем над крутым обрывом Землепровала,
и самые старые расплывчатые легенды Старых Лордов рассказывали о тех временах в
эпоху владычества в Стране Всеединого Леса, когда этот вздымающийся кулак обладал
силой остановить тень Злобы, сдержать ее, и сила эта не ослабевала, пока не началась
вырубка леса неожиданным врагом - человеком, зашедшим уже слишком далеко, чтобы
быть остановленным. И затем, оскорбленный и ослабленный насилием над деревьями,
Колосс перестал сдерживать и позволил тени Злобы быть свободной. С этого времени, с
момента оскорбительного поражения, земля медленно теряла силу и волю и возможность
защитить саму себя. Итак, бремя сопротивления Презирающему легло на род, который
навлек тень на себя, а от последствий этого страдала вся Страна.
- Но Колосс ограждал Страну не от Злобы, - продолжал Морэм, когда спел песню. -
Презирающий был проклятием людей. Он пришел с ними в Страну из холодного
мучительного севера и с юга, где правит голод. Нет, Колосс Землепровала сдерживал
других врагов - трех братьев, ненавидящих деревья и землю, братьев, которые уже были в
Испорченных Равнинах задолго до того, как Лорд Фаул впервые бросил свою тень там.
Они были близнецами - тройней, отродьем, порождением одного чрева их давно
позабытой матери - и имена их были ~самадхи, мокша~ и ~туриа~. Они ненавидели
Страну и все, что растет на ней, точно так же, как Лорд Фаул ненавидит жизнь и любовь.
Когда Колосс ослабил преграждение, они пришли в Верхнюю Страну, и, с их страстью к
уничтожению и наведению страха, быстро попали под власть Презирающего. С этого
времени они были его высочайшими слугами. Они совершали для него вероломства, когда
надо было скрыть его руку, и вели сражения за него, когда он не мог возглавлять свои
армии.
Это именно ~самадхи~, которого теперь зовут Шеол, завладел сердцами сторонников
Берека, именно Шеол убил защитников Страны и довел Берека, потерявшего половину
руки и одинокого, до крайнего отчаяния на склонах горы Грома. Это именно ~туриа~ и
~мокша~, Херим и Джеханнум, страстно желали появления могучих и злобных демонов и
добились порождения Демонмглой юр-вайлов. Теперь трое снова объединились с Лордом
Фаулом - объединились и громко взывают к опустошению Страны. Но, увы... увы, мое
неведение и слабость. Я не могу предвидеть, что они сделают. Я слышу их голоса,
громкие от страстного желания расколоть деревья и опалить почву, но их намерения
ускользают от меня. Страна находится в такой опасности потому, что ее слуги слабы.
Грубое красноречие Морэма увлекло Кавинанта, и под его влиянием, казалось,
сверкающий солнечный свет померк в его глазах. Ожесточившийся, нерасположенный ко
всем им, он уловил ощущение неясной и жестокой болезни, которая подкралась сзади к
духу Страны, создавая неодолимые препятствия ее несовершенным защитникам. Когда он
посмотрел на себя самого, то не увидел ничего, кроме предзнаменования бесполезности и
тщетности. Эти люди, которые уверяли его в том, что он обладает могуществом, ужасно
страдали от своего непреодолимого и неизлечимого бессилия. Грубо - более грубо, чем
хотел бы - он спросил: - Почему?
