 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Ах, Томас Кавинант, - она вздохнула, в ее голосе была сильная тоска. - Я Высокий
Лорд. Мне доверен Посох Закона. Я борюсь за Страну, и я не отступлюсь, хотя при этом
красота может умереть и я могу умереть, или мир может умереть. Но во мне есть многое
от моей матери Лены. Не хмурься на меня так. Я не могу выносить это.
Ее нежное, прохладное, утешающее прикосновение, казалось, обжигало его лоб. Морэм
сказал, что она сидела возле него во время его тяжелого состояния прошлой ночью -
сидела, наблюдала за ним и держала его руку. Дрожа, он поднялся на ноги. Теперь он
знал, почему она вызвала его.
В воздухе между ними возникло взаимопонимание; вся ее жизнь была у него в голове и
в сердце, к добру или не к добру. Но это было слишком; он слишком колебался и был
слишком истощен, чтобы все это воспринять, чтобы иметь с этим дело. Его безжизненное
лицо было способно только к гримасам. Молча, он оставил ее, и Баннор проводил его
обратно в его комнаты.
В своих покоях он погасил факелы, прикрыл чаши со светящимися камнями, затем
вышел на балкон.
Луна поднялась над Ревлстоном. Все еще было полнолуние, и луна серебром плыла над
горизонтом, заливая равнины мягким свечением. Он вдохнул осенний воздух и
облокотился на перила, избавившись на мгновение от головокружения. Даже это ушло от
него. Он не думал о том, чтобы выброситься. Он думал о том, как трудно теперь будет
отказать Елене.
Глава 7. Миссия Корика.
Незадолго перед рассветом его разбудил настойчивый стук в дверь. Ему снился поход
за Посохом Закона, его друг Сердцепенистосолежаждущий Морестранственник, которого
участники похода оставили сзади охранять их тыл перед тем, как вступили в катакомбы
горы Грома. Кавинант не видел его с тех пор, не знал, выжили ли великаны в эти опасные
дни. Когда он проснулся, сердце его билось так, словно в дверь стучал его страх.
Окоченевший, еще не отошедший от сна, он открыл чашу со светящимися камнями,
затем доплелся в гостиную, чтобы открыть дверь.
Он обнаружил за ней мужчину, стоящего в ярком свете коридора. Его голубая одежда,
подпоясанная черным, и длинный посох однозначно свидетельствовали, что это Лорд.
- Юр-Лорд Кавинант, - сразу же заговорил мужчина. - Я должен очень извиниться перед
Вами за то, что нарушил Ваш покой. Из всех Лордов я - тот, кто более всех сожалеет о
подобных вторжениях. Я испытываю глубокую любовь к отдыху. Отдых и еда, Юр-Лорд,
сон и пища - они прелестны. Хотя есть некоторые, кто скажет, что я перепробовал
столько пищи, что не должен был бы требовать еще и отдыха. Без сомнения некоторые из
подобных доводов предопределили то, что я был избран для этого трудного и вместе с тем
непривлекательного путешествия. - Не спрашивая разрешения, он быстро прошел мимо
Кавинанта в комнату. На его лице была ухмылка.
Кавинант прищурил свои близорукие глаза и стал пристально рассматривать мужчину.
Он был невысоким и тучным, с круглым, довольным лицом, и безмятежность его лица
была подчеркнута веселыми глазами; он выглядел как незаконнорожденный херувим.
Выражение его лица постоянно менялось: мимолетные улыбки, самодовольные и глупые
ухмылки, хмурые взгляды, гримасы сменяли друг друга на поверхности его в целом
доброго нрава. Теперь он рассматривал Кавинанта оценивающим взглядом, как бы
стараясь проверить отзывчивость Неверящего на шутки.
- Я Гирим, сын Хула, - сказал он плавно. - Лорд Совета, как ты видишь, и любитель
доброго веселья, как, может быть, ты уже успел заметить. - Его глаза шаловливо сверкали.
- Я мог бы рассказать тебе о своем происхождении и жизни так, чтобы ты узнал меня
получше - но у меня мало времени. Есть масса неприятных последствий от чести езды
верхом на ранихине, но когда я предложил себя их выбору, я не знал, что эта честь может
