 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
решимость в их глазах, улыбнулась и сказала тихо:
- Я - не боюсь.
Трой кивнул самому себе. Если все его воины чувствуют то же, что и он, ей боятся
нечего.
- А теперь, - сказала она, - давайте послушаем того, кто принес эти вести. Допустите
сюда гривомудрую.
По ее приказу два Стража Крови открыли дверь и впустили ранихийку.
Женщина была одета в короткое темно-коричневое платье, оставлявшее руки и ноги
открытыми, а ее длинные черные волосы были перехвачены на затылке шнурком. Этот
шнур и маленькая гирлянда желтых цветов на шее, уже завядшая, являлись
отличительным знаком гривомудрых - высшего звания среди ее соплеменников. Ее
сопровождали четверо Стражей Крови, но по лестнице она двигалась впереди них, и
утомление от долгого перехода она несла с гордостью. Однако несмотря на бравость ее
духа, Трой заметил, что она едва стоит на ногах. Некогда видимо изящная грация ее
движений сейчас была вялой. Ее глаза, когда-то широко открытые небу, гнездились в
сетке морщин, а усталость долгих лиг пути налила ее кости свинцом, придав бледно-
серый оттенок ее загорелому телу.
С внезапной тревогой Трой понадеялся, что она пришла не слишком поздно.
Спустившись на самый нижний уровень палаты Совета, она остановилась. Елена встала
и торжественно обратилась к ней:
- Приветствую тебя, гривомудрая, носящая высшее звание ранихийцев,
самоотверженных служителей ранихинов! Добро пожаловать в Твердыню Лордов - цела
ты или нет, в гонениях или в милости - проси или давай! Ни в чем мы не откажем тебе,
пока у нас есть жизнь и сила встретить нужду. Я - Высокий Лорд Елена. Я говорю от
имени всего Ревлстона.
Трою был хорошо знаком этот ритуал приветствия друзей, но гривомудрая смотрела на
Елену хмуро, словно не желая отвечать. Она повернулась вправо от себя и произнесла
тихо и резко, совсем не так, как говорили все ранихийцы:
- Я знаю тебя, Лорд Морэм. - Не дожидаясь ответа, она повернулась дальше. - И я знаю
тебя, Кавинант Кольценосец. - Когда она посмотрела на него, спокойствие почти исчезло
с ее лица. Теперь это была не просто усталость и слабость старой женщины, а что-то еще.
- Ты потребовал ранихинов среди ночи, когда ни один смертный не требует их. И все же
они откликнулись - сотня Косматых, больше, чем когда-либо видели ранихийцы в одном
месте. Они вставали на дыбы из уважения к Кольценосцу. А ты отказался седлать их. - В
ее голосе чувствовалось уважение к акту благоговения ранихинов перед этим человеком. -
Кавинант Кольценосец, знаешь ли ты, кто я?
Кавинант пристально посмотрел в ее глаза с болью во взгляде, словно его голова
раскалывалась. Через мгновение он сказал:
- Веселая. Ты... ты была домозаботящейся Веселой, тогда, в Обители.
Гривомудрая отвела свой взгляд. - Да. Но ты не изменился. Сорок одно лето прошло с
тех пор, как ты был в Равнинах Ра, в Обители, и отказывался есть еду, которую я тебе
подносила. Но ты не изменился. Я тогда была очень молодой, домозаботящейся, как раз
перед посвящением в шнуроносящие - а сейчас я стара, а ты все так же молод. Ах,
Кавинант Кольценосец, ты был слишком груб со мной.
Он смотрел на нее как пришибленный. Воспоминания, которые она пробудила, были
болезненными для него. В следующий момент она подняла руки к голове, прижала их
запястьями над ушами, ладонями вперед, и поклонилась ему традиционным приветствием
ранихийцев.
- Кавинант Кольценосец, я знаю тебя, а ты меня нет. Я уже не та домозаботящаяся
Веселая, которая стала шнуроносящей и заботилась о ранихинах еще в те времена, когда
Обитель была полна рассказов о тебе и походе за Посохом, когда гривомудрая Гибкая
вернулась из темных подземелий, повидав Огненных Львов горы Грома. И я уже не та
