 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
заботы о нем хайербренда, прутья постепенно увянут - а они нам еще очень пригодятся.
И быстро, словно ей не терпелось оказаться в темноте, она вытащила лозу из костра и
повелела лиллианрилу погасить огонь. Затем она закуталась в одеяло и легла на траву,
неподалеку от Гирима.
Немного спустя Корик спросил Керрина:
- Ее беспокойство о Лорде Вереминте не ослабит Шетру? - Нет, - спокойно ответил
Керрин. - Она будет сражаться за двоих. Корик понял это суждение и принял его. Хотя
оно не принесло ему облегчения и не навеяло радужных мыслей. Отнюдь, оно отозвалось
эхом былых потерь и лишений - печалей и утрат, о которых харучаи и думать позабыли во
время той причудливой ночи. В суровом молчании, он расставил караул вокруг лагеря.
Затем он встал, скрестив на груди руки, и внимательным взором окинул окружавшие их
луга и пастбища, мысленно проследил путь луны по усеянному звездами небу и повторил
вслух слова Клятвы. Он не мог забыть ни одной малейшей подробности той ночи, той
последней ночи, что провел он со своей женой, чьи кости уж давным-давно покоились в
ее ледяной могиле. Клятва придала Корику сил, укрепила его, но не согрела.
Так он задал ритм бессонной ночи, и время потекло так же, как в мириады других
ночей - в неусыпной бдительности. Когда луна завершила свое извечное странствие по
иссиня-черному небосводу и утомленным вздохом склонилась к западу, Корик решил, что
скоро надо будет будить Лордов. Однако уже чуть позже Лорд Гирим по своему
собственному почину выбрался из укрывавших его одеял. Даже в неярком свете звезд
Корик разглядел, как изможден и бледен был Гирим, видать не на шутку извела его
вчерашняя езда верхом. Но Лорд подавил в себе страдания и боль, исказившие его лицо, и
занялся приготовлением завтрака.
Вскоре распространившийся аромат заставил Корика поверить в особые таланты
Гирима, знающего толк в приготовлении пищи. Корик почувствовал бодрящий и
освежающий запах, исходивший от мясного бульона, над которым колдовал Гирим - сей
чудный запах Корик не ощущал с тех самых пор, когда после битвы у настволья Парящее
Высокий Лорд Протхолл приготовлял целебную пищу для воинов и юр-Лорда Кавинанта,
истощенных тяжкой битвой и изнывающих от вони горелой плоти и крови. Нежнейшее
благоухание пробудило Лорда Шетру. Она подошла к костру, подавленная, хмурая, с
лицом бледным, как если бы вот уже несколько ночей ее не посещал добрый
живительный сон. Однако когда она отведала стряпни Гирима, лицо ее прояснилось и
заметно порозовело. Покончив с едой, Шетра одобряюще кивнула ему, словно просила
прощение. Он ответил широкой ухмылкой и кратким изречением, которому, по его
утверждению, он выучился у великанов.
- Пища заключает в себе особую красоту - придающую особую прелесть и свежесть
неистощимым силам Страны. Жизнь без вкусной еды - все равно, что жизнь без сказаний,
лишенная своего величия и блеска.
Когда позже Гирим взбирался на спину своего ранихина, ему удалось ограничиться
лишь одним скупым вздохом боли.
Ранихины неслись вперед, словно они торопились угнаться за солнцем, - и на рассвете
всадники узрели, что пересекают неровную холмистую местность, покрытую густой серой
травой. Хотя здешние земли показались им добрыми и жизнеобильными, ничто не
выдавало присутствия человека в этом краю. Люди здесь не селились. Уж слишком
близко к Зломрачному Лесу. Хотя тенистый и угрюмый Зломрачный Лес был не самым
могущественным и самым дремотным из всех лесов, уцелевших от былого
величественного Всеединого Леса, что в прошлом покрывал всю Верхнюю Страну - и
хотя со времен начала правления Лорда Кевина никто и слыхом не слыхал о Защитнике
Леса, который обычно селился в глухомани и пел древним деревьям, пробуждая их ото
сна и побуждая к движению и мести, люди по-прежнему стараются держаться подальше
от таинственных и угрюмых лесов. Множество невиданных тварей и существ населяли
Зломрачный Лес, и немало из них недружелюбных. Поговаривали - хотя Корик и не ведал
