 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
огромному ужасу и возмущению фанатов этого зрелищного спорта телевизор чмокнул и
погас. Орсон, не находя выхода для своего гнева, даже заколотил кулаками по серому
экрану, но его похвальные старания оставались тщетными.
По решетке двери провели дубинкой-станнером. Щуплый черноволосый надзиратель с
хмурым обликом принес ужин.
- Вас уже девятеро, гады? Вы что, размножаетесь? - поинтересовался он, просовывая под
решетку ужин на картонных тарелках, а между прутьями - какое-то питье в бумажных
стаканчиках. - Приятного аппетита!
Трайкеры, очнувшись от своей техно-болтовни, ринулись к кормушке и первыми
выбрали себе порции. Патер Гордон с усмешкой превосходства наблюдал за ними. Затем
уже медленно разбирали тарелки и стаканчики остальные, патер замыкал шествие.
- Не пейте сразу всю воду, - предупредил Гордон новичков, - это на шесть часов, иначе
от жажды вам придется пить из этого благоухающего отверстия. И, черт возьми, не
выкидывайте стаканчики и тарелки - это необходимая для вас же бумага. Свой журнал
потом я рвать не позволю.
Проинформировав их таким образом, патер поправил пенсне, завел очи вверх и громко,
с искренним чувством произнес:
- Благослови нас, Господи, и благослови нашу вечернюю трапезу! И спасибо тебе,
Господи, за то, что она у нас есть!
<Этого Господа Бога хоть раз накормить такой трапезой>, - мрачно подумал Алекс,
глядя на нечто бесформенное, серое, покрытое пленкой слизи - содержимое своей
тарелки.
- Слава Богу, что оно хоть не воняет, - пробурчал он. Вилок и ложек в тюрьме не
полагалось, и приходилось пользоваться естественными инструментами - пальцами. К
счастью, эта неприглядная масса не имела ни запаха, ни вкуса, и поэтому процесс
поглощения пищи медленно, но продвигался, не проявляя тенденции обратиться вспять.
От двери камеры послышался гнуснейший и злораднейший смех. Энди, Алекс и
Молчун узнали в небольшой полноватой фигурке Сони Скевинджера. Лицо агента было
подобно полной луне, а рот растянулся от уха до уха.
- Приятного аппетита, - сказал Сони.
- Vade retro, Satanas! - громогласно повелел патер Гордон, осеняя решетку крестным
знамением. Сони мгновенно исчез.
Покончив с неприглядной кашей (если только это была каша), Энди пригубил компот
(если только это был компот, а не продукт жизнедеятельности какого-нибудь животного).
На вкус эта темноватая жидкость оказалась лучше, чем он ожидал, но немного портило
впечатление то, что нерадивый повар не потрудился выловить из стаканчика каких-то
маленьких темно-коричневых червячков. Тараканов Энди с удовольствием бы погрыз, но
червяки... брр, мерзость!
После ужина свет в камере начал медленно угасать, и через несколько минут они
очутились в кромешной тьме, кроме светлого прямоугольника дверного проема. В
коридоре также уменьшили яркость освещения, но не погасили совсем.
Кто-то в темноте направился к отверстию. - Осторожно, не упади туда, - сказал патер
Гордон. Этот кто-то долго, с натугой делал свое дело, а потом, приглушенно ругаясь
неприличными словами, воспользовался картонкой от тарелки.
- Господи, благослови эту ночь, - торжественно провозгласил Гордон, когда все
успокоились, растянувшись на прохладном полу.
- В таком месте необходимо просить милости у Сатаны, - хмыкнул невидимый Филип. -
Спокойной ночи!
?????
В холодном, как лед, карцере неподвижно сидел диг Тайтус. Лампы над его головой то
ярко вспыхивали, то резко гасли, но диг установил частоту считывания изображения с
сетчатки глаза равной частоте вспышек и установил максимальный светофильтр на очках.
