 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
сразу перешел в наступление, переключив внимание со своей особы:
- Вот ты, Энди, скажи, в чем конкретно состоит твоя антигосударственная деятельность?
Энди опять развеселился (все-таки курение - вредная штука!) и, когда его речевой
аппарат смог нормально функционировать, сказал:
- У меня дома, рядом с унитазом, лежит одна книжонка. Я читаю ее раз в сутки и
поражаюсь, какая туфта там написана, что-то вроде сказки для умственно неполноценных
детей. Раз в день я отрываю один лист из этой книжицы и...
- Я догадываюсь, хе-хе! Ну и где же тут преступные действия? - В том, что книга эта -
Конституция нашей Республики, и если ко мне домой зайдет какой-нибудь свихнутый
патриот, то... часы мои будут сочтены.
Энди грустно и смиренно улыбнулся, отчего стал походить на ангела. Алекс,
напряженно нахмурив лоб, о чем-то задумался, а через несколько минут, выплюнув для
разрядки пару нецензурных слов, воскликнул:
- Черт меня возьми, Энди, но я впервые слышу о какой-то Конституции! - Ты ничего не
потерял. Хотя и не понимаю, каким манером ты появился на свет.
- Что ты имеешь в виду? - Вторая статья Конституции Республики первым пунктом
гарантирует своим гражданам право на рождение.
- Хм. Наверное, мои родители были политически более подкованы. А что, интересно,
гарантирует последний пункт второй статьи?
- Право на смерть, - Энди не шутил. - Смотри, кто идет! По грязной дорожке парка,
кое-где украшенной кучками крысиных испражнений, нетвердой походкой, спотыкаясь на
каждом шагу, приближался молодой парень с металлической кружкой в руках. Глаза его
были остекленело-невидящими, а изо рта непрерывно капала слюна. Грязные волосы
несчастного не знали моющих средств и расчески и слиплись в один неопрятный ком.
Одежда не снималась целыми сутками и носилась годами, сорочка была разорвана от
ворота до пояса, через многочисленные прорехи виднелось бледное, худое и грязное тело
с желтой, покрытой струпьями лишаев кожей. На его груди висела табличка, на которой с
ужасными ошибками было нацарапано: <Дайте немного денег>; некоторые буквы были
перевернуты. Но застывшее лицо и характерная походка неоспоримо свидетельствовали,
что мимо вампов шел...
- Диг-свинья! - довольно оскалился Алекс. - Крэд, - поправил его Энди.
Ангелоподобный вамп перегородил крэду дорогу и с вызовом спросил у него время.
Алекс комментировал каждое слово друга грязной бранью, недостойной быть описанной
на этих страницах.
- Государст-ст-ст... - с готовностью повернулся к спрашивающему крэд, но дальше <ст-
ст> он не продвинулся. Алекс с ненавистью смотрел на обслюнявленный рот недоумка и
громко и четко высказал свое мнение о матери бывшего дига, причем пользовался
настолько мерзкими выражениями, что привести их тут было бы кощунством.
Энди не стал расходоваться на ругню, дружелюбно улыбаясь, он спросил: - Как тебя
зовут?
- С-с-с-с-саймон, - радостно, во всяком случае так казалось, ответил крэд. Энди больше
не о чем было говорить с несчастным, сей добродетельный вамп зашел к нему за спину и
отпустил ему ногой сильный пинок в спину. Крэд пролетел несколько шагов и упал,
кружка полетела в сторону, она была пуста. Вампы с гадкими улыбками наблюдали, как
Саймон медленно, с трудом поднимается, ищет кружку, руки и ноги плохо его
слушались. Потом крэд, не оборачиваясь к своим мучителям, продолжил свой тернистый
путь попрошайки; на куртке его остался грязный отпечаток ботинка.
- Я не знал, что может быть такой молодой крэд, - глядя вслед Саймону, заметил Алекс.
- Он чуть старше Тайтуса...
А через несколько минут их взору предстал сам Тайтус, невозмутимый, как всегда. Диг
подошел к вампам и стал таким образом, чтобы пускать своими очками солнечные
зайчики в глаза Энди и Алексу. Узкие вертикальные зрачки вампов мгновенно
