 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Если ты не возражаешь, я бы тоже хотел узнать твое имя. - Мое имя? - Она
выглядела изумленной. - Я думала, что все знают, как меня зовут. Я - Мелюзина [русалка
из французских легенд, прародительница рода Пуату]. Как ты умудрился не знать этого?
В конце концов, в этих местах я единственная в своем роде. Здесь больше нет Мелюзин.
- Видишь ли, я - англичанин.
- А... англичанин. Я слышала про Англию и англичан. Так ты один из них. Ты почти не
отличаешься от здешних, разве что имя у тебя странное. Но достаточно об именах.
Темно-голубыми глазами она неотрывно смотрела в глаза Джиму, увеличивая
мощность своей привлекательности, на взгляд Джима, с пятисот ватт до тысячи.
- Давай поговорим о более насущных вещах, - промурлыкала она. - О, мой дорогой,
чего тебе сейчас хочется больше всего на свете?
И она прибавила еще добрых пятьсот ватт.
Джим в отчаянии закрыл глаза.
"Нет, - подумал он, - я не должен! Я не хочу остаться здесь навсегда и заниматься
любовью с элементалью. Я хочу вернуться домой, в свой замок, к Энджи, время от
времени убивать огров, спасать принцев, и так далее... Господи, о чем я думаю? В любом
случае, мне нельзя. Если я уступлю один раз, то я уступлю снова. Мне может понравиться.
Затем мне захочется остаться навсегда на дне озера. И что тогда? Что будет, если я ей
надоем, как ей наверняка надоели те мужчины, в которых она влюблялась раньше?
Возможно, она сделала с ними нечто такое, что и сказать-то неудобно. Я должен
выбраться отсюда. Энджи, помоги мне! "
- У меня болит голова, - произнес Джим слабым голосом.
19
Он не ожидал, что это сработает, но все прошло как по маслу. Мелюзина при
упоминании о его головной боли сразу как-то забеспокоилась и настояла, чтобы он
отдохнул и поспал. Она сказала, что для других дел у них впереди еще целая вечность.
Может статься, подумал Джим, что ее приворотная магия действует и на нее саму.
Например, когда она думает, что влюблена, то действительно влюбляется и готова
пожертвовать собой ради любимого человека. Джим уже знал, что в этом мире люди
могли быть удивительно мягкими и заботливыми, а две минуты спустя - кровожадными и
жестокими. И, что самое интересное, окружающие ничего странного в таком поведении
не видели. Так что, прожив здесь почти год, Джим уже мог поверить во что угодно.
Девушка оставила его одного, и он тотчас уснул.
Когда проснулся, ее все еще не было. Однако буквально через несколько минут
появились те самые маленькие рыбки, что совершали давеча акробатические номера
вокруг Мелюзины. Они принесли с собой всякую всячину. У одних во рту блистали плохо
обработанные, но крупные драгоценные камни. Другие с трудом тащили большую гроздь
винограда. Она была так тяжела, что им приходилось работать плавниками изо всех сил,
чтобы подплыть (а может быть, подлететь?) к Джиму.
- Я не люблю виноград, - честно признался он. Это была чистая правда. Джим
действительно никогда не любил виноград. Более того, когда он был человеком, то и к
вину относился довольно прохладно. Только становясь драконом, он мог по достоинству
оценить этот напиток.
Рыбы, как бы в изнеможении, бросили тяжелую гроздь на кровать и поплыли прочь, но
секунду спустя вернулись со второй.
Остальные рыбки, похоже, были столь же целеустремленны и непримиримы в своих
действиях. Может, они Мелюзину и слушались, но на слова Джима не обращали ни
малейшего внимания. Они преспокойно продолжали складывать вокруг него ненужные
подарки. Целая стайка рыб с трудом, изо всех сил молотя плавниками, принесла ему
переливчато-зеленую одежду.
