 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Никто не отвечал, но и молчание может быть отрицательным ответом. - Во имя
любви, - ответил сам себе Каролинус. - Во имя великой любви, которая охватывает его
душу и сердце и становится с этого момента важнее всего на свете. Со всеми нами (я
имею в виду тех, кто посвятил свою жизнь магии и носит титул мага) произошло именно
это, правда, мы пришли иным путем. Наша великая любовь не оставляет в наших душах
места ни для чего другого. Мы занимаем разные положения в этом мире, но существуем
всегда как бы вне его - по крайней мере, большинство из нас.
Он снова взглянул на огонь, затем поднял палку и пошевелил костер. Тысячи искр
брызнули в разные стороны и закружились в ночном небе.
- Рано или поздно, - проговорил он задумчиво, - многие спрашивают себя, не слишком
ли велика цена? Правильно ли я поступал, отказавшись от всех радостей жизни, чтобы
постичь то, что я постиг, чтобы понять то, что я понял? И всегда нам приходит один и тот
же ответ: да, дело стоило того. Однако с самого начала мы были людьми и останемся ими
до самой смерти, поэтому боль от чувства утраты того, чего мы лишились в этой жизни,
никогда не покинет нас. Это подобно непреодолимому желанию или голоду, и этим
чувством любят пользоваться Темные Силы. Оно похоже на неутолимое чувство голода и
жажды у драконов.
Тут он взглянул на Секоха.
- Ты знаешь, что это такое, Секох, - сказал он, и дракон покорно кивнул. Каролинус
перевел взгляд на Джима. - Даже тебе, Джеймс, знакомы такие желания: ты ведь был
когда-то драконом.
Джим не смог выдержать пристального взгляда этих почти бесцветных голубых глаз.
- Темные Силы пообещали, что у Брайагха всегда будет столько вина, сколько он сам
пожелает, и именно это сбило его с пути, - сказал Каролинус. - Даже среди наших
величайших мастеров случается, что тоска по тому, от чего пришлось отказаться во имя
великой цели, создает как бы трещины, сквозь которые Темные Силы тут же проникают в
их разум. Это может случиться и с лучшим из нас. Но никогда еще Темным Силам не
удавалось склонить на свою сторону действительно великого волшебника, кроме разве
что небольшого успеха с Нивеной, которая обманула Мерлина и своими чарами
продержала его на дереве до тех пор, пока он не сдался. Она воспользовалась этим и
принесла много зла... Однако те, кто близок к величию, кто уже обладает достаточной
властью и мудростью, тем приходится бороться с самыми сильными искушениями: у них
есть многое, а отказываться приходится от еще большего.
Каролинус перевел взгляд на Джима, и голос его снова смягчился. - Вот почему
Джеймс, которого мы сейчас видим перед собой, никогда не станет действительно
великим волшебником, - заметил он. - Он уже слишком сильно связан с окружающим его
миром, он слишком любит его, чтобы отказаться от него. А случилось это еще до его
знакомства с искусством магии.
Голос его звучал твердо. - Однако это к делу не относится, - продолжал он. - Важно
то, что Джеймс прибыл сюда из другого мира, который ему знаком хорошо, а вам никогда
не понять. Именно эта связь с другим миром, а также знания в области магии превратили
его в особенно опасного противника Темных Сил. Может быть, он и не предполагал, что
так получится, и не готов к этому. Скорее всего, это игра случая и обстоятельств нашего
мира.
Каролинус замолчал и пристально и прямо взглянул на Джима. - Как-нибудь в другой
раз в разговоре с глазу на глаз я расскажу тебе побольше, - пообещал он. - А пока хватит и
того, о чем я уже рассказал. Вы все должны знать, кто такой Джеймс. Вы - его Соратники,
и от вас многое зависит сейчас, когда Темные Силы ринулись в бой и близки к великой
победе, после которой трудно будет что-либо изменить и отобрать у них то, чем они
завладеют.
Каролинус снова уставился на огонь и долго колебался, прежде чем продолжать.
- Мне стыдно, что я вынужден говорить это, - сказал он наконец, - но один из
