 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
собственное мнение в расчет принимать не следует, но я полагаю, что от иска тут никуда
не денешься. Надо что-то делать с этим гипотетическим магом, которому мы говорим, то
есть о котором мы говорим... Каролинус чуть ли не с яростью поправил себя.
- С годами моя речь становится все более и более ужасной, - проворчал он. - Ладно, она
тут ни при чем; сейчас тебе надо как следует разобраться в подоплеке той ситуации, о
которой мы только что говорили. Мой долг исполнен. Подашь ли ты иск в Департамент
Аудиторства или нет - зависит только от тебя.
- А мы ничего не забыли? - спросил Джим. - Все ли тут чисто? Если я подам иск, то тот
гипотетический волшебник, о котором ты говорил, точно ничего больше не сможет
сделать?
- Да, - ответил Каролинус. - Послушай, пусть это останется между нами, но я не могу
думать, как бы угодить другому гипотетическому волшебнику! Тем более что он целые
годы поносил высокое искусство магии и цех волшебников. Да еще, будучи всего лишь
человеком, умудрился стать причиной стольких бед!
Оба несколько минут молчали. - Ладно, - сказал Каролинус, - пойдем-ка лучше к
людям. Все, что хотел, я уже сказал.
Он развернулся и стремительно двинулся вперед. Джим последовал за ним. Как только
они достигли кружка людей, к Джиму подбежал Теолаф.
- Сэр Джеймс! - воскликнул он. - Где вы были? Сэр Жиль вот-вот умрет; он хочет вас
видеть!
40
Джим подошел к дереву, в тени которого лежал Жиль. Люди позаботились о том,
чтобы устроить раненого поудобнее: под голову ему на манер подушки положили
несколько стеганых курток латников, а шлем и те части доспехов, что можно было снять,
не потревожив ран, лежали рядом с рыцарем. Мелюзина по-прежнему не отходила от
него: она стояла на коленях у его изголовья и что-то говорила, несмотря на то, что, по
всей видимости. Жиль не мог ей ответить.
Едва завидев Джима, она замолчала и перевела на него глаза. - Наконец-то! - сказала
она. - Поторопись, пожалуйста! Ему надо поговорить с тобой, а сил для разговора почти
не осталось. Тебе придется приложить ухо прямо к его рту.
Джим опустился на колени и взял Жиля за руку, но та, совершенно обескровленная,
казалась холодной и чужой в пальцах Джима.
- Лучше бы мне лишиться чего угодно, только не тебя. Жиль, - проговорил он.
Он увидел, что умирающий пристально смотрит на него, и уловил слабый огонек
жизни в его глазах.
- Я услышу все, что ты скажешь, - пообещал Джим. - Я приложу ухо к твоим губам.
Не вставая с колен, он наклонился и прижал ухо прямо к холодным губам Жиля, но
мгновение спустя опомнился и отвел голову на долю дюйма назад, чтобы дать Жилю
сказать то, что он хотел. Джим напряг слух.
- Море... - с огромным трудом прошептал Жиль. - Там... похорони... - Даю тебе слово.
Жиль, - Джим сжал руку друга, - будь спокоен. Тебя похоронят в море. Обещаю!
Джим не понял, что случилось в следующий момент - то ли Жиль просто вздохнул, то
ли какой-то неясный звук, родившись в его груди, вырвался через губы, но глаза рыцаря
закрылись, а лицо разгладилось.
- Бедняга, - сказала Мелюзина: она так и не выпустила его руку. Жиль еще был жив.
Он дышал, и грудь его слабо вздымалась.
- Вода, - промолвила Мелюзина, опуская глаза. - Совсем как я: перед смертью ему
нужна вода.
Джим поднялся на ноги и обнаружил, что его полукругом обступили латники во главе с
