 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Разница состояла только в том, что каждое движение длинного языка закачивало в горло
несколько литров воды. Утолив жажду. Джим с тоской посмотрел на запад, вглядываясь в
туманную линию океана, а затем раскрыл крылья... Вернее - лишь попытался.
- Ой! - вскрикнул он и поспешно сложил крылья. Оставалось лишь про себя
проклинать себя же.
Волейболист класса АА был обязан предвидеть реакцию организма, да еще памятуя,
как сильно выдохся вчера Смргол. Попытка Джима расправить крылья вызвала
кинжальную боль в мышцах, которые драконы практически не используют. Джим и
раньше сталкивался с подобным ощущением, когда, после некоторого перерыва, вновь
возвращался к тренировкам. То же чувствует любой нетренированный человек после
неожиданной физической нагрузки. Обидно!
Но чувство юмора еще не покинуло Джима, и он словил "кайф" от абсурдной ситуации:
двадцать шесть лет он прекрасно обходился без крыльев. Но вот, единожды вкусив
радость полета, с ужасом подумал о пешем дневном переходе. Эйфория веселья
испарилась через несколько выдохов, а настроение изменилось отнюдь не к лучшему.
Джим осторожно повернул голову в направлении океана и, задав себе маршрут, двинулся
вперед.
К сожалению, путь лежал по изрядно пересеченной местности. Инстинктивно Джим
старался выбрать дорогу посуше да поровнее, но ему приходилось перепрыгивать через
канавы, и тогда крылья раскрывались и задубелые мышцы скручивало от боли. Дважды
Джиму пришлось плыть: сначала через длинную канаву и почти следом - через мелкое, но
слишком широкое, чтобы перепрыгнуть, озерцо. Теперь Джиму стало ясно, почему
драконы предпочитают ходить или летать. В отличие от людей, плотность тела драконов
превышает плотность воды. Попросту говоря, если Джим не греб изо всех сил, то
мгновенно камнем шел ко дну. Поэтому у драконов, как вскоре заключил Джим, возник
панический страх перед водой, она, ко всему, могла попасть в ноздри, чего драконы не
выносили.
Однако очень скоро Джим выбрался на широкую полосу земли, она, судя по всему, и
являлась Большим Трактом, о котором упоминал Секох. Другой дороги среди буйства
болот видно не было. Проход, как Джим назвал для себя Большой Тракт, прямой линией,
как римские дороги, устремлялся на восток. Вероятно, он был искусственного
происхождения, так как возвышался на несколько футов над болотной равниной и на нем
росли кусты, а кое-где даже деревья.
Джим терся о траву - он только что переплыл через очередное озерцо, - но сейчас
перевернулся животом вверх, чтобы погреться на солнышке. Неподалеку росло дерево:
оно давало тень глазам Джима, но тело оставалось под солнцем, чьи горячие лучи
отогревали задубевшие мускулы.
Джим шел и плыл вперед все утро: полуденная передышка подействовала
расслабляюще. Трава была фантастически мягка. Джим пригрелся, опустил голову на
передние лапы и задремал...
Разбудило его чье-то пение. Он поднял голову и огляделся. Кто-то приближался со
стороны Прохода. Джим расслышал глухой стук копыт о твердую землю, звяканье
металла, скрип кожи, но все это перекрывал мощный баритон: несомненно - всадник
напевал песню о себе самом. О чем он пел до того, Джим не имел ни малейшего
представления: зато сейчас слова различались более чем отчетливо:
... Надежное копье и крепкая рука Сжимает меч, и сталь огнем горит. Дракон
воды, явись, подставь свои бока, Узнай, на что способен Невилл-Смит!
Мелодию, как показалось Джиму, он где-то уже слышал. Он попытался было точнее
определить - знаком мотив или нет, но тут раздался треск веток. Футах в двадцати от
Джима появился всадник при полных доспехах и с поднятым забралом; треугольный алый
