 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
перестали сражаться, некоторые, побросав оружие, пытались спастись бегством, Арагх
немедленно воспользовался переломом в ходе сражения: бросился вдогонку за ними и
заваливал солдат со спины. Но Джима не интересовали трусливые наемники.
- Разберись с ними, Арагх! - крикнул он волку. В его груди свирепо пылало пламя
всемогущества. Он жаждал поединка с рыцарем. - Он не уйдет!
- Нет! Остановись! Сэр Джеймс! - донеслось до Джима.
От двери башни отделилась фигура. Это был Брайен, полностью закованный в латы и
во всеоружии. Он тяжело побежал к конюшням, где ржали, стремясь освободиться от пут,
перепуганные лошади.
- Слишком поздно! - радостно прогремел Джим. - Я вызвал его первым! Он перелетел
через стену замка. До леса всаднику оставалось не более четверти пути.
- Сдавайтесь, сэр Хьюго, - во весь голос вскричал Джим. - Я все равно настигну тебя!
Он ожидал, что рыцарь, позорно покинувший на произвол судьбы солдат, пришпорит
лошадь - в панике пустит ее галопом, заслышав голос дракона. К удивлению Джима, сэр
Хьюго остановил коня, развернулся и поднял для атаки копье. Он пришпорил лошадь и
поскакал на Джима.
Джим едва не рассмеялся. Рыцарь потерял голову. Или, смирившись с фактом, что
поражение и смерть неизбежны, решил погибнуть в бою? В то же время ему на память
пришли вдруг слова, сказанные Смрголом в логове драконов: "Многие ли из вас
отважатся встретиться с джорджами в панцире, с направленным на вас рогом? "
И вот они с сэром Хьюго сошлись в схватке. Невероятный силы удар и ослепляющая
боль стерла зрение, мысли, память, все...
17
- Мой мальчик... - горестно приговаривал дрожащим голосом Смргол. - Мальчик мой...
Довольно долго Джим различал лишь движущиеся тени; расплывчатый свет и полная
тьма перемежались друг с другом, неясные чужие звуки и скрежеты то приближались, то
затухали вдали... Чуть позже появились знакомые голоса, но звучала и речь незнакомцев.
Бескрайнее море боли то засасывало его в темные воды забытья, то выталкивало на
поверхность опаленной реальности, всецело подчиняя сознание своей прихоти. Джим
существовал в мире боли. Боль вгрызалась в тело, в мозг, в нервные волокна, в кости...
Чудовищное страдание стало основой бытия Джима. Оно длилось, длилось...
вечность... бесконечность...
Но когда он выудил из внешнего мира голос Смргола, волны океана боли чуть стихли и
сменились рябью. Отступление вселенской бесконечной судороги вызвало блаженство.
Остаточная боль была почти что старым закадычным приятелем, и Джиму казалось, что,
стоит ей утихнуть, он почувствует новую боль, подобную скорби от утраты друга детства.
Джим попытался сосредоточиться на громадном пятне, находившемся совсем рядом.
- Смргол?.. - спросил Джим-Горбаш.
Голос, продравшийся сквозь пересохшее горло, напоминал призрака, бестелесного
духа того зычного, громкого голоса, которым в момент первого пробуждения в теле
дракона наделил Джима этот странный мир.
- Он заговорил! - Это был Смргол. - Хвала всемогущему Пламени! Он будет жить!
Волк, зови остальных! Передай, он будет жить! Пусть приходят все!
- Иду, - раздался ворчливый голос Арагха. - Я разве сомневался, что он выживет? Ты
забыл мои слова?
- О, нет, нет... - сдавленно произнес Смргол. - Я старый дракон и видел много своих
соплеменников, павших от рогов джорджей... Горбаш, как ты себя чувствуешь? Говорить
можешь?
- Самую малость... - прошептал Джим. - Что произошло? - Идиоты вечно попадают в
