 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Энджи повернулась в кресле и внимательно посмотрела на своего мужа. Опасный
вопрос.
- Ну да, пусть так, - вяло ответил Джим. - Ну и... - Энджи опять повернулась к зеркалу.
- Раз она знает, что благодаря ее внешности все влюбляются в нее с первого взгляда, то
что же еще она может подумать о Дэффиде?
- Но как же она до сих пор не задумывалась о нем? - спросил Джим. - Ведь они женаты
почти год. За такой срок она могла бы получше узнать его.
- Она и узнала, - ответила Энджи, - но как же ей справиться со своими чувствами?
Еще один опасный вопрос. Дело в том, что Джим всегда твердил, что люди часто и
сами могут справиться с собой, особенно когда их чувства обманывают их. Но может, тут
он неправ. Однако Энджи, похоже, вот-вот взорвется, так что спорить с ней сейчас не
слишком разумно.
- Ты видел ее лицо, когда он назвал ее золотой птичкой, - продолжала Энджи. - Ты что,
не заметил, как это подействовало на нее? У нее же все было написано на лице!
Джим на самом деле не разглядел, что там было написано на лице Даниель, потому что
он в этот миг просто не смотрел на нее. Все свое внимание он сосредоточил на Дэффиде.
- По правде сказать, я ничего не заметил, - признался он. - Но я так и не понял, чего же
она хотела от тебя?
- Совета, - ответила Энджи. - Она поняла, что Дэффид захочет отправиться на войну,
чтобы посмотреть, найдется ли там кто-нибудь, кто управляется с луком искуснее, чем он
сам. Ну и, с одной стороны, она не хочет, чтобы он уезжал, а с другой - боится, что когда
Дэффид увидит ее растолстевшей, то разлюбит. Вот она и надеялась, что получит от меня
совет.
- И что же ты посоветовала? - спросил Джим. - А ты бы что-нибудь посоветовал? -
поинтересовалась в ответ Энджи. - Нет, - ответил Джим.
Он хотел было добавить, что давать такие советы - не его дело, поскольку он, как-
никак, не женщина, но, подумав, промолчал.
- На этот вопрос может ответить только она сама! - заключила Энджи. Она отложила
гребень и погасила свечу, при свете которой расчесывала волосы. Сквозь тяжелые шторы
едва пробивались лучи заходящего солнца. Джим скорее почувствовал, чем увидел, что
она залезла в постель рядом с ним. Энджи, однако, улеглась так, чтобы не касаться мужа.
Она больше ничего не сказала на эту тему. Да и Джим предпочел промолчать, хотя ему
было любопытно, думает ли Энджи, что Дэффид полюбил Даниель только за ее
внешность. Сам-то Джим ни на секунду не поверил в это.
9
Три недели пролетели незаметно. Дэффид, Даниель и Жиль Волдский со своими
людьми покинули владения Джима. Брайен поселился в замке и привел с собой несколько
воинов. С его помощью Джим выбрал из числа своих подданных шестьдесят человек, и
теперь сотники Брайена усиленно обучали их. Для дружины, впрочем, Джиму требовалось
лишь пятьдесят воинов.
Однако из шестидесяти лишь двадцать два рекрута в настоящее время могли по праву
называться конными латниками. Для этого им пришлось продемонстрировать свое умение
держаться в седле и владеть оружием, но все-таки оставалось лишь надеяться на будущее,
поскольку в настоящий момент успехи рекрутов были не слишком велики. Остальным
тридцати восьми предстояло стать кому конюхами, а кому - слугами Джима, Брайена,
оруженосца Брайена - приятного шестнадцатилетнего белокурого паренька с открытым
лицом, Джона Честера, - а также тех, кто уже стал, или еще только станет, латниками.
Джиму надо было набрать пятьдесят "копейщиков"; технически это означало, что
нужно пятьдесят воинов, причем у каждого из них должен быть конь, и к тому же они
