 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Охотно... - начал сэр Мортимер, но тут между ними встал дородный, прекрасно
одетый мужчина; на его шее висела массивная золотая цепь с чем-то вроде медальона.
- Прекратите немедленно, джентльмены! - яростно выкрикнул он. - Как? Ссориться в
этих стенах... - он вдруг осекся. - Сэр Брайен!
Он пристально взглянул на Брайена.
Хотя незнакомец был по-прежнему строг, его голос удивительным образом смягчился.
- Ты покинул нас час назад. Я не ожидал, что ты так скоро вернешься. - Так
получилось, сэр Уильям, - тихо ответил Брайен и спрятал меч обратно в ножны. - Я
привел тех джентльменов, о которых мы говорили.
- Превосходно, - улыбнулся сэр Уильям. - Сэр Джон желает видеть вас немедленно.
Пойдемте.
Чуть помедлив, он обернулся к сэру Мортимеру. - Что касается тебя, милорд, - сказал
он сурово, - мы не можем допустить, чтобы ты щеголял своими манерами в этом доме.
Думаю, тебе придется попотеть, чтобы увидеть сэра Джона.
Он повернулся к Брайену.
- Идите все за мной.
Глаза всех рыцарей, толпившихся в гостиной, обратились к ним, и под их
пристальными взглядами друзья прошествовали вслед за сэром Уильямом.
Джиму было как-то неуютно подниматься по лестнице, уткнувшись носом в
необъятную величественную спину гида. Вот только слово "неуютно", должно быть, не
слишком подходит для описания его душевного состояния в тот момент.
Он вполне сознавал, что его драконьему телу была присуща драконья ярость, и даже
сумел воспользоваться этим. Аналогично, у замка Брайена стычка с грабителями
настолько захватила Джима, что он даже не замечал ни ран, ни синяков, ни ссадин, ни
кожи, содранной кое-где слишком тесными доспехами, до тех пор, пока они сами не дали
о себе знать, - все он прекрасно понимал. И все же воспитание, полученное им в XX веке,
да еще и в другом мире, плохо подходило для жизни в этом обществе: ведь здесь,
кажется, следовало взрываться уже от второго замечания, сделанного ближним.
Но Джим-то рос в совершенно другой обстановке. Во время стычки с сэром
Мортимером внизу Джим подумал в первую очередь о том, как замять ссору, однако
понял, что, стоит ему хоть раз ответить виконту, и обмен любезностями не закончится
никогда.
Впрочем, решил Джим, отвечать следует всегда и при любых обстоятельствах, причем
чем быстрее, тем лучше, - пусть даже это идет вразрез с его воспитанием. В этом
обществе была отведена роль и ему самому, а умение не спускать обидчику входит, так
сказать, в сценарий.
На втором этаже сэр Уильям предложил своим спутникам войти в комнату; она была
чуть больше размером, чем спальня на постоялом дворе мастера Села, но убранством они
практически не различались. В углу стояла кровать-недомерок - сестра-близнец ложа,
уготованного сэру Брайену; подушки и белье валялись на ней в полном беспорядке. У
некоего подобия церковного аналоя стоял тощий мужчина средних лет, чудом
сохранивший пару-другую прядей черных волос на своем гладком черепе, и гусиным
пером старательно выводил буквы на том, в чем Джим с первого взгляда признал
пергамент. На низком квадратном столике неподалеку от писца были горой навалены
какие-то бумаги, да еще стояли вездесущий кувшин с вином и кубок; в кресле с
абсолютно прямой спинкой развалился еще один обитатель комнаты, облаченный в
темно-голубой камзол. Когда вошли сэр Уильям, сэр Брайен, сэр Жиль и сэр Джеймс, он
как раз ставил на столик кубок, предварительно отпив добрый глоток вина из него.
Кроме того, у стола стоял табурет, высотой аккурат чуть пониже стола, да еще
табурета четыре вдоль стены.
- Сэр Джон, - сказал сэр Уильям, когда три посетителя выстроились в шеренгу перед
человеком в голубом камзоле, - сэр Брайен Невилл-Смит вернулся по вашему приказанию
