 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
но нет ничего удивительного в том, что тот, кто хоть отчасти знаком с магическим
искусством, считается куда более грозным бойцом, нежели обычный рыцарь. Что ни
говори, подумал Джим, а это хоть немного научит осторожности тех рыцарей, которые - и
таких людей большинство - охотно нападают на слабейших, лишь бы те обладали
рыцарским званием и были вооружены. Так что Джим предпочел молчать о своих
"талантах"; он уже многие месяцы учился не задавать вопросов, а принимать все так, как
оно есть, и приноравливаться к этому миру.
Однако от него ждали какого-то изъявления чувств.
Джим повернулся к сэру Джону.
- Я в долгу перед его величеством и графом Нортумберлендом за этот герб, - начал он,
- а также перед тобой, сэр Джон, - он повернулся к маленькому человечку, - и тебе
спасибо, художник. Я должен отплатить за герб, пожалованный мне королем Англии. Не
откажи в любезности, передай мою глубокую признательность и благодарность его
величеству и благородному графу, если найдешь это возможным, сэр Джон. Мне очень
понравился этот герб.
- Я рад, сэр Джеймс, - ответил сэр Джон, - что ты смог выразить свою благодарность
столь куртуазно, во всяком случае, мне так кажется, и я уверен, что граф де
Нортумберленд и его величество решат так же.
Сендрик откашлялся. Сэр Джон внимательно посмотрел на него, а затем вновь
повернулся к трем рыцарям.
- Ну, время не ждет, - сказал он. - У меня много дел. Собирайтесь и как можно скорее
садитесь на корабль. Итак, джентльмены, вы можете идти. Если будет на то воля Божья,
мы увидимся во Франции.
Джим, Брайен и сэр Жиль, кланяясь, вышли из комнаты.
13
Занималась утренняя заря. Джим стоял, опершись на планшир борющегося с волнами
маленького, неуклюжего суденышка, на котором они за ночь пересекли Английский
Пролив и вышли к берегам Франции. Несмотря на то что сэр Джон велел им отплыть с
утренним отливом, капитан судна настоял на отправлении вечером того же дня, когда
состоялась беседа рыцарей с сэром Джоном Чендосом.
У капитана были на то веские причины. По обе стороны пролива судовладельцы и
шкиперы сознавали, что снова назревает война между двумя державами. Это повлекло за
собой смещение всех морских торговых путей к югу. А в открытом море каждый корабль
становился пиратским, когда встречался с другим, меньшим по размеру или
представляющим собой легкую наживу. Капитан их судна, подобно большинству других,
являлся одновременно и его владельцем. Если бы с его кораблем что-то случилось, он
потерял бы единственное средство к существованию.
Призывая в свидетели всех святых, хозяин клялся, что только ночью можно безопасно
перевезти троих рыцарей в Брест. В плохую погоду он бы никогда этого не предложил, но
сегодня и ветер, и почти полная луна благоволили путешественникам.
Однако, несмотря на благоприятные условия, конструкция посудины в сочетании с
волнением на море приводили к тому, что утлое суденышко бросало из стороны в
сторону. Сэра Брайена тошнило практически с самого момента отплытия из гавани
Гастингса. Сэр Жиль, напротив, чувствовал себя прекрасно. Что касается Джима, то он
еще в детстве обнаружил, что по какой-то странной причине совершенно не восприимчив
к морской болезни. Сейчас его больше беспокоил вопрос, останется ли цела эта
скорлупка, если вдруг разыграется шторм, пусть даже небольшой.
К счастью, погода на протяжении всей ночи была неправдоподобно хорошей, как и
обещал капитан.
Почти на заре они миновали Нормандские острова, но старались держаться подальше
