 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
напоминал не столько о колокольчиках, сколько о перезвоне хрустальных бокалов. За
безупречно ровной гравийной дорожкой (Джиму еще ни разу не удалось застать
Каролинуса за тем, как он разравнивает ее) были разбиты цветочные клумбы: астры,
тюльпаны, цинтии, розы и майские ландыши цвели разом, выказывая явное безразличие к
временам года и естественному порядку вещей.
В одной из клумб торчал столб; на белой табличке, приколоченной к нему, черными
буквами четко было выведено: "С. Каролинус". Джим улыбнулся и отпустил Оглоеда
попастись на полях, всю поверхность которых устилал густой ковер молодой травы, а сам
двинулся к дому. Он знал - здесь Оглоед не заблудится.
Волшебник жил в скромном двухэтажном доме с острой крышей. Стены, похоже,
были сложены из одинаковых серых камней, а крышу покрывала черепица небесного
цвета. Красная кирпичная труба поднималась над голубой кровлей. Джим подошел к
зеленой парадной двери и поднялся на единственную выкрашенную красной краской
ступеньку.
Он хотел было постучаться, но увидел, что дверь чуть приоткрыта. Внутри дома
слышался чей-то голос; кто-то раздраженно выкрикивал совершенно непонятные, но
какие-то весьма режущие ухо слова.
Голос принадлежал Каролинусу. Маг был в гневе.
Джим вдруг заколебался. Вряд ли в число добродетелей Каролинуса входило терпение.
До Джима дошло, что лучше бы ему отправиться восвояси: едва ли волшебнику захочется
вникать в проблемы Джима, когда у него самого, похоже, дел хватает.
Но чувство тревоги, охватившее Джима, почти мгновенно отступило перед
всеобъемлющим спокойствием Звенящей Воды. Он переступил с лапы на лапу и робко
постучал в дверь. Никто не откликнулся, и он постучал еще раз, так как на первый стук
явно не обратили никакого внимания. Наконец, поскольку Каролинусу, похоже, было
плевать на всех визитеров, Джим толкнул дверь и протиснулся внутрь.
Он очутился в единственной комнате. Она вся - от земляного пола до потолка - была
загромождена всякой всячиной. Ни единого лучика света не проникало через окно, хотя
ставни были открыты, а шторы раздернуты. Кромешную тьму комнаты разгоняли разве
что блики на сводчатом потолке.
Каролинус - худощавый старик с жиденькой, всклокоченной седой бороденкой, одетый
в красный халат и черную вязаную шапочку, склонился над какой-то светящейся сферой
цвета слоновой кости и размером с баскетбольный мяч. Из отверстий в поверхности
сферы вырывались лучики; они-то и отбрасывали блики на потолке. Каролинус ругал шар
на незнакомом Джиму языке.
- Ээ... - нерешительно произнес Джим. Поток проклятий - а чем еще могли быть
тирады Каролинуса? - тотчас иссяк, волшебник оторвался от сферы и свирепо уставился
на гостя.
- Для драконов неприемный... - яростно начал он, но осекся и не слишком дружелюбно
добавил: - В чем дело, Джеймс?!
- Ну, что ж, - сказал Джим робко. - Если я пришел не вовремя... - А кто вообще
приходит ко мне вовремя? - огрызнулся Каролинус. - Ты пришел потому, что у тебя
неприятности, так ведь? Не отпирайся! Никто не желает просто навестить меня! У тебя
неприятности, разве нет?
- Ну да... - сказал Джим.
- А без "ну" ты говорить можешь? - поинтересовался Каролинус. - Конечно, - ответил
Джим. Настроение немного испортилось. От природы он был вполне добродушен, однако
Каролинус порою мог вывести из себя даже святого.
- Тогда умоляю... - начал Каролинус. - Видишь, у меня и своих дел хватает.
- Я до некоторой степени представляю, - начал Джим, - о чем ты говоришь, но я
действительно не знал, что ты занят.
- Не знал? - переспросил Каролинус. - Думаю, любой дурак мог бы понять - даже
