 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
лице торговца Ястреба и тени эмоций.
- Что случилось с этими людьми?
- Хази. Он расслабляет и успокаивает, позволяя душе оторваться от тела и витать в
облаках свободно, как птицей. Но когда душа возвращается в тело, оно требует еще
больше хази... И жажда растет. А жизнь коротка, ибо вещество это - яд. Сперва - судороги,
затем - паралич, а потом - смерть.
Аррен посмотрел на женщину, что сидела, привалившись спиной к нагретой солнцем
стене. Она подняла руку, словно хотела отогнать муху от лица, но рука стала совершать
судорожные кругообразные движения, как будто женщина забыла о ней, и та двигалась в
такт непроизвольным сокращениям мышц. Ее жесты напоминали сумбурные магические
пассы бессмысленного заклинания.
Ястреб тоже взглянул на нес, но не моргнул и глазом. - Пошли! - сказал он.
Он повел Аррена через рыночную площадь к увенчанному навесом ларьку. Полосы
солнечного света, окрашенного в зеленый, оранжевый, лимонный, малиновый и
пурпурный цвета, падали на ткани и шали, блестели на пряжках плетеных ремней,
пускали зайчики в многочисленных зеркальцах, что усыпали высокий, украшенный
перьями, головной убор продавщицы - толстухи с зычным голосом.
- Сатин, кружева, меха, войлок, шерсть, козьи шкуры с Гонта, марля с Соула, шелка с
Лорбанери! Эй, северянин, снимай свою робу, не видишь, солнце жарит вовсю! Может,
возьмешь что-нибудь для девушки на далеком Хавноре? Взгляни на шелк Юга,
прекрасный как крылья бабочки!
Она ловким движением подбросила в воздух рулон тончайшего шелка, розового, с
переливающимися серебряными нитями.
- Нет, хозяюшка, мы не сватаемся к королевам, - сказал Ястреб, и женщина
возмущенно взревела:
- Во что ж вы тогда одеваете своих женщин? В мешковину? А может, в парусину?
Скупцы, не хотите купить бедняжке, мерзнущей в вечных снегах Севера, даже клочка
шелка! Тогда вот козьи шкуры с Гонта, они согреют вас холодными зимними ночами!
Она развернула перед ними на прилавке большую кремово-коричневую шкуру, тряся
мехом коз с северо-восточных островов. Мнимый торговец протянул руку, пощупал ее и
улыбнулся.
- Ага, значит ты - гонтиец? - пробасила она. Головной убор качнулся и отбросил
тысячи разноцветных зайчиков на разложенные ткани и навес.
- Это андрадеанская работа, не так ли? Здесь четыре бечевки на палец длины, а на
Гонте делают шесть или больше. Но скажи мне, почему ты больше не используешь
магию, когда продаешь свои безделушки? Когда я был здесь несколько лет назад, я видел,
как ты извлекала огонь из ушей людей, затем превращала его в птичек и золотые шарики.
И торговля тогда шла бойчее, чем сейчас.
- Это и торговлей нельзя назвать было, - ответила толстуха, и Аррен впервые заметил
ее глаза, жесткие и темные как агаты, пристально рассматривающие его с Ястребом из-
под круговерти качающихся перьев и сверкающих зеркал.
- Извлечение огня из ушей - презабавнейший трюк, - упрямо гнул свое Ястреб с
простодушной ухмылкой. - Мне хотелось, чтобы мой племянник взглянул на это.
- Ну, видишь ли, - несколько смягчившись, сказала женщина, опершись на прилавок
большими загорелыми руками и необъятной грудью. - Мы больше подобными фокусами
не занимаемся. Люди разлюбили их. Теперь о зеркалах. Я вижу, ты помнишь мои зеркала,
- и она тряхнула головой так, что вокруг них причудливо закружились тысячи
разноцветных солнечных зайчиков. - Понимаешь ли, вы можете туманить человеку мозги
с помощью зеркал, разных там слов и других трюков, о которых я не буду вам
рассказывать, до тех пор, пока ему не покажется, что он видит то, чего здесь на самом
деле нет. Например, огонь и золотые шары, или одежду из золотой ткани, украшенную
алмазами величиной с абрикос, в которую я нарядила матроса, и тот заважничал, словно
