 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
позвать кролика - не секрет, это таинство, искусство...
- Которым ты владеешь! Знаю, знаю! В голосе Тенар звучала страсть, которую не
могла замаскировать напускная ирония. Гед быстро глянул на нее и ничего не ответил.
Схватка с Безымянными измотала его, предательские туннели отняли почти все его
силы. Хотя Гед и остался победителем, он не чувствовал никакого желания торжествовать
победу. Посидев еще немного, он свернулся калачиком поближе к огню и уснул.
Тенар продолжала подкладывать ветки в костер и смотреть на сверкающие от
горизонта до горизонта созвездия, пока голова ее не начала клониться на грудь и сон не
сморил ее.
Проснулись они почти одновременно. Костер погас. Звезды, которыми любовалась
Тенар, исчезли за горами и на смену им взошли на востоке новые. Разбудил их холод,
трескучий мороз пустынной ночи, и ветер, ледяной, острый, как бритва ветер.
Топливо для костра кончилось. - Пора двигаться, - сказал Гед. - Скоро рассвет. Зубы
его так стучали, что Тенар с трудом разобрала слова. Они начали взбираться по длинному
пологому склону. Кусты и валуны ясно выделялись своей чернотой, и идти было легко,
как днем. Через некоторое время ходьба согрела их, шаг убыстрился и стал увереннее,
дрожь и зубовный скрежет прекратились. К рассвету они были уже у подножия первой
горной гряды, служившей до этого дня границей мира, в котором жила Тенар.
Привал устроили в роще. Желтые трепещущие листья еще льнули к ветвям. Гед
сказал, что эти деревья называются осинами. До этого Тенар знала только можжевельник,
хилые тополя на берегах речных заводей, да сорок яблонь, растущих в саду Места. Птичка
среди ветвей нежно сообщила им:
- Ди-и, ди-и.
Между деревьями шумела узкая, но быстрая горная речушка. Ворочая камешки и
прыгая по перекатам, она очень спешила куда-то по своим делам, и у нее не хватало
времени замерзнуть. Тенар побаивалась ее, ведь она привыкла к пустыне, где все молчит и
движется неторопливо: ленивые реки, тени облаков, парящие стервятники.
Разделив последнюю лепешку и последний засохший ломтик сыра, они отдохнули и
пошли дальше.
К вечеру они забрались довольно высоко. Небо скрылось за облаками, подул
пронизывающий ветер. Лагерь они устроили в лощине у другого горного потока. Сухого
дерева тут было в изобилии, и на этот раз они не пожалели топлива для костра, у которого
можно было отогреться по-настоящему.
Уставшая и счастливая Тенар нашла в дупле упавшего дерева оставленный белкой на
зиму запас орехов - грецких и еще каких-то, которые Гед, не зная их каргадского
названия, именовал "убир". Девушка аккуратно разбила их между двумя плоскими
камнями, передавая каждое второе ядрышко Геду.
- Как мне хочется остаться здесь, - сказала она, указывая на сумеречную долину,
укрывшуюся среди высоких гор.
- Да, неплохое местечко, - согласился Гед.
- Сюда никогда не приходят люди.
- По крайней мере, нечасто... Я сам родился в горах, точнее на горе Гонт. Если мы
поплывем на Хавнор северным путем, непременно увидим ее. Она особенно красива
зимой - белоснежная вершина вздымается над морем, как исполинская волна. Мое родное
селение стоит на берегу такой же речки. А где родилась ты, Тенар?
- Где-то на севере Атуана, в Энтате, кажется... Не помню... - Значит тебя взяли в
Место совсем ребенком.
- Мне было пять лет. Помню только огонь в очаге... Больше ничего. Гед потер
заросший щетиной, но относительно чистый теперь подбородок - несмотря на холод, оба
не могли отказать себе в удовольствии покупаться в речке. Тенар смотрела на него, но как
и раньше, не могла догадаться, чем заняты его мысли и какой груз лежит на сердце.
Обращаясь больше к костру, чем к своей спутнице, Гед спросил:
