 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
сможет. Теперь это казалось вполне возможным. Но он обязан стеречь дверь. Они с
Соколом почти не говорили на эту тему, но оба отдавали себе отчет в том, что к их
возвращению этим вечером Хэйр мог подготовить какую-нибудь пакость. Он был когда-
то пиратом и знался с разбойниками. Уговора об этом не было, но Аррен знал, что обязан
оставаться на страже, ибо пока душа мага витает неизвестно где, тот совершенно
беззащитен. Но он, как дурак, оставил свой меч на борту лодки, а какая польза от ножа,
если дверь за его спиной внезапно откроется? Но этого не должно произойти: он весь
обратился в слух. Хэйр больше не болтал, они с Соколом хранили гробовое молчание.
Весь дом погрузился в тишину. Никто не смог бы бесшумно подняться по тем разбитым
ступенькам. Если он услышит хоть малейший шум, то заорет во всю глотку, транс будет
нарушен, Сокол развернется, защитит себя и Аррена со всей неудержимой яростью
разгневанного волшебника... Когда Аррен уселся у двери, Сокол бросил на него
мимолетный понимающий взгляд: знак одобрения и доверия. Аррен был часовым.
Опасности не существует, пока он начеку. Но как тяжело наблюдать за этими двумя
лицами, освещенными крошечным огоньком стоящей между ними на полу лампы. Они
неподвижны, глаза открыты, но они не видят ни света, ни пыльной комнаты. Они не
замечают окружающего мира, погруженные в иной мир - мир мечты и смерти... надо
следить за ними, но не пытаться последовать за ними...
Там, в бескрайней иссушенной тьме, кто-то стоял, маня его к себе. П_о_ш_л_и_, -
сказал он, властелин теней. В руке он держал крошечный, не больше жемчужины, огонек,
и протягивал его Аррену, предлагая ему жизнь. Аррен медленно сделал шаг навстречу
ему.
4. МАГИЧЕСКИЙ СВЕТ
Сухость, рот пересох. На языке привкус пыли. Губы его тоже покрыты пылью.
Не отрывая головы от полз он наблюдал за игрой теней. Большие тени двигались и
останавливались, увеличивались в размерах и сокращались, мелкие - метались по стенам
и потолку, ежесекундно меняя их облик. Еще одна тень застыла в углу, другая - на полу.
Его затылок пронзила боль. В тот же миг в мозгу Аррена будто сверкнула молния, и
взор его прояснился: Сокол лежит на спине, подле нега на коленях стоит человек, еще
один сует золотые монеты в сумку, а третий стоит, наблюдая, со светильником в одной
руке и его, Аррена, кинжалом - в другой.
Если они и говорили что-то, он их не слышал. Аррен воспринимал лишь свои
собственные мысли, которые подсказывали ему, что нужно действовать незамедлительно
и самым решительным образом. Он тотчас исполнил приказ: Аррен очень медленно
прополз вперед пару футов, молниеносным движением левой руки схватил сумку с
награбленным, вскочил на ноги и, громко захохотав, выскочил на лестницу. Он скатился
по ступенькам в кромешной тьме, не слыша своих шагов и не чуя под собой ног, будто
слетел. Выскочив на улицу, он со всех ног бросился в черноту ночи.
На фоне звезд дома казались черными неуклюжими баржами. Свет звезд едва уловимо
играл на поверхности реки справа от него и, хотя Аррен не видел, куда ведут улицы, он
мог различать перекрестки и всякий раз поворачивал, дабы запутать след. Его
преследовали, он отчетливо ощущал чье то присутствие за своей спиной. Они бежали
босиком, и громкое пыхтение перекрывало топот их ног. Аррен рассмеялся бы, если бы у
него было время. Наконец-то он узнал, что значит быть преследуемым, а не охотником,
загоняющим зверя во главе своры... Нужно отстать и оторваться. Он свернул направо и
сделал финт: притормозил у моста с высокими парапетами, скользнул в боковую улочку,
свернул за угол и, пробежав по набережной до перекрестка, пересек реку по другому
мосту. Его ботинки громко стучали по булыжникам, разрывая царившую в городе
абсолютную тишину. Аррен остановился у крепления моста, чтобы снять их, но шнурки
