 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
выгорела, отделка давно не обновлялась, а большинство колес и станков бездействовали,
покрытые пылью и заросшие паутиной, тянущейся от педали к педали, от основы к
станине.
- Волшебники? - переспросил мэр Сосары, низенький человечек с лицом столь же
грубым и темным, как и подошвы его босых ног. - На Лорбанери нет волшебников. И
никогда не было.
- Кто бы мог подумать? - удивленно воскликнул Сокол. Он сидел вместе с восемью-
девятью жителями деревни, прихлебывая настойку из ягод харбы - некрепкий
горьковатый напиток. Ему пришлось сказать им, что он ищет в Южном Пределе камень
эммель, но Сокол не стал скрывать под маской ни свою внешность, ни лицо своего
спутника. Аррен лишь спрятал свой меч в лодке, а Сокол сделал невидимым
прихваченный с собой магический посох. Островитяне встретили их угрюмо и враждебно
и были готовы в любой момент вновь вернуться к этому состоянию. Лишь находчивость и
авторитет Сокола покуда удерживали их.
- Судя по деревьям, у вас здесь, должно быть, имеются прекрасные садовники, - сказал
он. - Как они оберегают сады от поздних заморозков?
- Да никак, - ответил тощий мужичок с того конца шеренги жителей деревни. Они все
сидели в ряд под соломенным навесом, привалившись спинами к стене постоялого двора.
У их босых ног барабанил по земле сильный, но теплый апрельский дождик.
- Опасен дождь, а не мороз, - сказал мэр. - Гниют коконы шелкопрядов. Но остановить
дождь человек не в силах. Да никто и не пытается сделать это.
Он был агрессивно настроен по отношению к волшебству и чародеям; остальные,
казалось, не разделяли его категоричности.
- Пока старик был жив, - сказал один из них, - в это время года дождя, как правило, не
было.
- Кто? Старый Милди? Да, его уже нет в живых. Он умер, - подтвердил мэр.
- Его обычно звали Садовником, - сказал тощий. - Да, Садовником, - подхватил другой,
и опустилась непроницаемая, словно пелена дождя, тишина. Арен сидел за окном
единственной комнаты постоялого двора. Он снял со стены висевшую там старую лютню
- трехструнный инструмент с длинным грифом, широко распространенный на Острове
Шелка, - и теперь тихонько наигрывал на ней, стараясь не перекрывать стук капель дождя
по соломенному навесу.
- На рынках Хорттауна, - сказал Сокол, - я видел ткань, которую выдавали эа шелк с
Лорбанери. Иногда это действительно был шелк, но ни разу - с Лорбанери.
- Времена наступили тяжелые, - сказал тощий человек, - уже четыре года это длится,
пятый пошел.
- Уж пять лет прошло с того Кануна Вспышки, - сказал чавкающим, самодовольным
голосом какой-то старик, - когда умер старый Милди, да, умер... ведь он был моложе
меня. В Канун Вспышки он умер.
- Недостаток товара поднимет цены, - заметил мэр, - за один рулон голубого материала
мы выручим столько, сколько некогда за три рулона.
- Если сможем продать. Где корабли-то? Да и краска паршивая, - возразил тощий,
вызвав там самым получасовую дискуссию относительно качества красителей,
используемых в больших станках.
- А кто делает красители? - спросил Сокол и вызвал тем самым новый всплеск эмоций.
В результате выяснилось, что весь процесс крашения - это прерогатива одной семьи,
члены которой, ко всему прочему, называли себя колдунами. Но если они и являлись
таковыми, то теперь утратили свое искусство, и никто другой, как метко подметил тощий
мужичок, не смог отыскать его.
Все они, исключая мэра, сошлись на том, что знаменитая лазурь Лорбанери и тот не
имеющий себе равных пурпур - "пламя дракона", что некогда носили королевы Хавнора,
уже не те, что раньше. Чего-то в них не хватало. Жаловались на несвоевременные дожди,
