 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
никак не могли понять. Они продолжали пялиться во тьму. Затем старый Милди умер, а
мать сошла с ума. Она позабыла заклинания, что мы использовали при крашении, и от
этого у нее помутился рассудок. Она хотела умереть, но я уговорил ее подождать.
Подождать до тех пор, пока я не найду то самое место. Оно должно существовать. Если
мертвые могут вновь оживать, то в мире должно быть место, где все это происходит.
- А мертвые действительно оживают? - Мне казалось, что вам известно о подобных
вещах, - сказал после паузы Сэпли, искоса глядя на Сокола.
- Я хотел бы о них узнать.
Сэпли промолчал. Маг вдруг пристально взглянул ему прямо в глаза, хотя голос его
был по-прежнему мягок:
- Не ищешь ли ты путь к вечной жизни, Сэпли? Мгновение Красильщик выдерживал
его взгляд, затем уткнулся своей заросшей спутанной рыжей шевелюрой головой в
предплечья рук, вцепился пальцами в лодыжки и стал раскачиваться взад-вперед. Похоже,
он принимал эту позу всякий раз, когда был напуган или не хотел отвечать на вопрос.
Аррен отвернулся от него, чувствуя отчаяние и отвращение. Как они смогут находиться с
ним в одной восемнадцатифутовой лодке долгие дни и недели? Это все равно, что делить
свое тело с чьей-то больной душой...
Сокол встал за его спиной на носу и, опустившись на колено, устремил свой взор в
желтоватые сумерки вечера.
- Человек по природе своей добр, - сказал он. Аррен промолчал, затем холодно
спросил:
- Что за место такое Обехол? Я никогда не слышал Этого названия. - Для меня это
лишь точка на карте и только... Взгляни ка: спутники Гобардона!
- Теперь огромная звезда цвета топаза сияла еще выше в южной части небосклона, а
под ней, ясно выделяясь на фоне серого моря, горели еще две звезды, - одна, белая,
справа, а другая, голубоватая, - слева, образуя треугольник.
- У них есть Имена? - Мастер Имен их не знает. Возможно, люди с Обехола и Веллоги
дали им названия. Не знаю. Сейчас мы вошли в странные воды, Аррен, лежащие под
"Знаком Конца".
Мальчик не ответил и с внезапной ненавистью взглянул на безымянные звезды,
сверкавшие над бескрайней гладью моря.
День за днем плыли они на запад, наслаждаясь теплом южной весны и ясным небом.
Тем не менее, Аррену казалось, что солнечный свет стал каким-то тусклым, словно его
пропустили сквозь мутное стекло. Вода в море была очень теплой, и купание не слишком
освежало. Солоноватая пища не лезла в горло. Нигде не было ни тени, ни радующих глаз
красок. Лишь ночью, когда на небе зажигались звезды, горевшие здесь ярче, чем где-
либо, становилось немного легче. Он лежал и смотрел на них до тех пор, пока не засыпал.
В его снах всегда присутствовали вересковая пустошь, яма, долина, окруженная
отвесными скалами, длинный спуск куда-то под нависающим небом. Постоянный
пропитанный ужасом полумрак и безнадежные попытки спастись.
Аррен никогда не рассказывал об этом Соколу. Он вообще не обсуждал с ним ничего
важнее мелких бытовых проблем, что возникали в ходе плавания. А Сокол, из которого и
без того слова приходилось вытягивать клещами, теперь и вовсе почти не открывал рта.
Только сейчас Аррен понял, каким дураком он был, когда доверил свою душу и тело
этому неутомимому скрытному человеку, который поддержал его порыв, а теперь не
предпринимал никаких усилий для того, чтобы помочь юноше найти свое место в жизни
или даже просто остаться в живых. Все дело в том, думал Аррен, что маг сейчас
пребывает в мрачном расположении духа, ибо он но в силах признать своего фиаско -
утраты магией положения главенствующей силы.
Как теперь стало ясно всем посвященным, искусство магии, которому Сокол и все
