 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Однажды Аррену показалось, что он видел на юге голубоватую дымку, которая,
возможно, была островом или облаком. Однако лодка час за часом мчалась примерно на
северо-запад, и он не предпринял никаких попыток развернуть ее, пустив дело на самотек.
Был ли там остров или нет - какая, в сущности, разница. Для него все это великолепие
ветра, света и моря давно стало тусклым и лживым.
Опустилась тьма, затем взошло солнце, и вновь темнота, и опять свет, словно
барабанная дробь на туго натянутой канве неба.
Аррен опустил руку в воду у борта лодки. На мгновение он ясно увидел ее бледно-
зеленую тень под поверхностью журчащей воды. Мальчик поднес ладонь ко рту и облизал
пальцы. Влага была горькой и обжигала губы, но он вновь проделал это. Затем ему стало
плохо, и мальчик скрючился на днище лодки. Его рвало, но лишь капелька желчи обожгла
горло Аррена. У него не было больше воды для Сокола, и он боялся подойти к нему.
Мальчик лежал ничком, весь дрожа, несмотря на жару. Было тихо, жарко и светло -
ужасно светло. Аррен прикрыл глаза, спасаясь от всепроникающего света.
Они стояли в лодке. Их было трое: стройные, большеглазые и угловатые, похожие на
странных черных цапель или журавлей. Голоса этих людей были тонкие, словно голоса
птиц. Он не понимал их речи. Один склонился над ним с черным сосудом в руках и
поднес его к губам Аррена: это была вода. Мальчик поспешно отхлебнул, закашлялся,
затем жадно пил до тех пор, пока не осушил сосуд до дна. Потом Аррен огляделся и,
вскочив на ноги, спросил: - Где он? - поскольку на "Ясноглазке" кроме него были лишь
трое стройных незнакомцев.
Они непонимающе посмотрели на него. - Другой человек, мой друг, - хрипло спросил
мальчик. У него страшно болело горло, да и губы плохо слушались его.
Один из незнакомцев понял если не его слова, то его горе и осторожно взял Аррена за
руку, указывая куда-то другой рукой.
- Там, - успокаивающе сказал он.
Аррен поднял глаза и увидел рядом с лодкой какой-то силуэт, а также еще несколько
таких же чуть подальше - плоты, множество плотов, которые усеяли воду, словно опавшие
листья - бассейн. Они едва возвышались над волнами, и в центре каждого из них
располагались один-два домика или хижины, а некоторые имели еще и мачты. Плоты
плавали подобно листьям, мягко покачиваясь на волнах западного океана и пропуская их
под собой. Полоски воды между ними отливали серебром, а высоко в небе, на западе,
темнели фиолетово-золотистые дождевые облака.
- Там, - повторил человек, указывая на гигантский плот рядом с "Ясноглазкой".
- Живой?
Они недоуменно уставились на него, затем до одного, наконец, дошло: - Живой. Он
жив.
Услышав это, Аррен заплакал, рыдая без слез. Тогда один из незнакомцев взял его за
запястье своей узкой длинной рукой и отвел с "Ясноглазки" на плот, к которому она была
надежно привязана. Плот был настолько велик и устойчив, что даже не покачнулся, когда
они ступили на него. Один из мужчин повел Аррена через плот, в то время как другой
подтянул тяжелым багром с крюком из зуба китовой акулы ближайший к этому плот
настолько, что на него можно было перебраться без труда. Затем Аррена подвели к
открытой с одной из сторон хижине с плетеными стенами.
- Ложись, - сказал ему человек, и Аррен провалился в небытие. Он лежал на спине,
уставившись в грубую зеленую крышу, испещренную крохотными светлыми точечками.
Ему показалось, что он в яблоневых садах Семермина в горах близ Берилы, где принцы
Энлада обычно проводят лето. Будто он лежит там в густой траве, глядя на небо сквозь
ветви яблонь.
Спустя некоторое время до него донесся плеск воды в пустотах под плотом, а также
