 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Я знаю, - сказал Сокол все тем же глухим шепотом. - Ты - мой проводник. Со всей
своей чистотой и отвагой, неопытностью и преданностью, ты - мой проводник, дитя,
которое я посылаю во мрак вперед себя. Твой страх - вот что ведет меня. Ты думал, что я
груб с тобой. Ты же никогда не сталкивался с грубостью. Я использовал твою любовь, как
человек, который зажигает свечу и освещает ею свой путь. И мы должны идти дальше.
Должны. Мы обязаны дойти до места, где русла рек сухи, оказаться там, куда тащит тебя
твой страх перед смертью.
- Где же находится это место, милорд? - Я не знаю.
- Я не смогу отвести вас туда. Но я пойду с вами. Маг взглянул на него мрачными
бездонными глазами. - Но если я вновь не оправдаю ваших надежд и предам вас... - Я
доверяю тебе, сын Морреда.
Тут они оба замолчали.
Над их головами слегка покачивались на фоне голубого южного неба величественные
резные идолы с телами дельфинов, со сложенными крыльями чаек и человеческими
лицами с вытаращенными глазами-ракушками.
Сокол с трудом поднялся, ибо рана его только начала подживать. - Я устал от
бездействия, - сказал он. - От такого образа жизни я скоро растолстею.
Он принялся мерить шагами плот, и Аррен присоединился к нему. Во время прогулки
они разговаривали мало. Аррен рассказал Соколу, как он провел эти дни, с кем
подружился. Энтузиазм мага превосходил его физические силы, которые вскоре подошли
к концу. Он попросил девочку, что ткала нилгу на своем станке за Домом Великих,
позвать вождя, и вернулся в свою хижину. Вскоре пришел старейшина и почтительно
приветствовал мага, который ответил ему тем же. Затем все трое уселись в хижине на
коврики из шкуры пятнистого тюленя.
- Я поразмыслил над тем, что вы рассказали мне, - степенно начал вождь своим
обычным официальным тоном. - О том, как люди надеются вернуться после смерти в свои
тела и, в поисках пути к этому, забывают поклоняться богам, постепенно опускаются и
сходят с ума. Они поступают неправедно и крайне глупо. Я также подумал, как это может
отразиться на нас? Мы не имеем ничего общего с другими людьми, с их островами и
образом жизни, с их надеждами и чаяниями. Мы живем в море, и наши жизни связаны с
ним. Мы не собираемся спасать их, ибо не надеемся помочь им. Безумие нас не затронет.
Мы не высаживаемся на землю, а жители островов не навещают нас. Когда я был молод,
мы иногда болтали с людьми, которые приплывали на лодках к Длинной Дюне, где мы
рубили лес для плотов и зимних хижин. Мы не раз видели суда с Охола и Велаваи (так он
называл Обехол и Веллоги), которые охотились осенью на серых китов. Они часто
следовали за нашими плотами, ибо мы знаем пути и места встречи Великих в море. Но это
уже в прошлом, мы уже давно не встречали их. Возможно, они все сошли с ума и
перебили друг друга. Два года назад мы видели с Длинной Дюны, как с севера, с Велаваи,
три дня таили клубы дыма от гигантскою пожара. Но даже если так все и было, что из
этого? Мы - Дети Открытого Моря. Мы идем дорогами моря.
- Тем не менее, увидев дрейфующую лодку, вы подплыли к ней, - сказал маг.
- Кое-кто из нас утверждал, что мы поступаем глупо, и нам следует оставить лодку в
покое. Пусть себе дрейфует до конца моря.
- Но вы не поддержали их.
- Нет. Я сказал, что хоть они и жители островов, мы должны помочь им, и со мной
согласились. Но мы не будем помогать твоему предприятию. Если среди островитян
бушует безумие, это их дело. Мы следуем по дороге Великих. Мы не будем помогать вам
в ваших поисках. Вы можете оставаться у нас сколько пожелаете. До Долгого Танца
осталось уже совсем немного. После него мы поворачиваем к северу, следуя восточному
течению, которое к концу лета приведет нас к Длинной Дюне. Если ты пожелаешь
остаться с нами и подлечить свою рану, мы не будем против. Ну, а если ты захочешь сесть
в свою лодку и следовать своим путем, мы также возражать не будем.
