 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Маг поблагодарил его. Вождь встал, легкий и чопорный как цапля, и ушел, оставив их
вдвоем.
- У невинности нет сил бороться со злом, - сказал, чуть сморщившись, Сокол. - Но у
нее есть силы творить добро... Я думаю, мы останемся здесь, пока моя рана немного не
подживет.
- Мудрое решение, - сказал Аррен, удрученный неважным состоянием здоровья
Сокола. Он решил защитить этого человека от его излишнего энтузиазма и настоять на
том, чтобы они отправились в путь лишь тогда, когда у мига перестанет болеть рана.
Сокол недоуменно взглянул на него, слегка удивленный похвалой. - Они добрые, -
продолжал не заметивший этого Аррен. - В них нет той болезни души, что точит людей в
Хорттауне и на других островах. Возможно, ни на одном острове нас не ждет такой
теплый прием, какой нам оказали эти затерянные в море люди.
- Наверное, ты прав. - И они ведут летом весьма приятную жизнь. - Конечно. Но есть
всю жизнь холодную рыбу и никогда не видеть яблони в цвету, и не испить воды из
родника, согласись, чертовски скучно!
Итак, Аррен вернулся на плот Стара, где работал, купался и играл с другими
подростками, болтал прохладными вечерами с Соколом и слал под звездами. А Долгий
Танец в канун середины лета был уже не за горами, и течение несло огромные плоты на
юг в Открытое Море.
9. ОРМ ЭМБАР
Когда наступила самая короткая ночь года, на плотах, образовавших гигантский круг
под щедро усыпанным звездами небом, всю ночь напролет пылали факелы, отбрасывая на
гладь моря кольцо мерцающих теней. Обитатели плотов танцевали, не используя в
качестве аккомпанемента ни барабаны, ни флейты, ни любые другие музыкальные
инструменты - лишь топот босых ног по качающемуся настилу плотов, да звонкие голоса
сказителей, далеко разносящиеся над безбрежными просторами моря, которое служило им
домом. Это была ночь новолуния, и тела танцоров казались призрачными тенями в свете
звезд и факелов. То тут, то там подростки, сверкая, как летучие рыбки, перескакивали с
плота на плот. Прыгали они далеко и высоко, соревнуясь друг с другом и стремясь
обежать до рассвета все кольцо плотов, потанцевав на каждом.
Аррен танцевал вместе с ними, поскольку Долгий Танец танцевали на всех островах
Архипелага, хотя движения и песни могли различаться. Когда большая часть танцоров
выдохлась и присела отдохнуть и подремать, а сказители окончательно охрипли, он
вместе с группой юных прыгунов очутился на плоту вождя и остался там, а они
последовали дальше.
Сокол сидел вместе с вождем и тремя его женами около храма. Меж резных китов,
обрамлявших вход, устроился сказитель, чей звонкий голос явно не умолкал всю ночь
напролет. Он пел без устали, отбивая пальцами ритм по деревянной доске.
- О чем он поет? - спросил Аррен мага, поскольку никак не мог вникнуть в смысл слов,
которые произносились со странной интонацией и бешеной скоростью, а также
сопровождались всевозможными трелями.
- О серых китах, об альбатросах и о шторме... У них нет песен о героях и королях. Они
не знают, кто такой Эррет-Акбе. Чуть раньше он пел о Сегое, о том, как тот поднял
острова посреди моря. Это все, что они сохранили из знаний людей. Все остальные песни
- о море.
Аррен прислушался. Певец, повествуя о дельфине, имитировал его свистящий крик.
Мальчик смотрел на черный и твердый как скала профиль Сокола, вырисовывающийся в
свете факелов, видел блестящие глаза тихонько шепчущихся жен вождя, чувствовал
легкое покачивание плота на спокойных водах моря и медленно соскальзывал в пучину
