 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
сна.
Он вдруг проснулся: сказитель умолк. Причем не только тот, вокруг которого они
расположились, но и все остальные на ближайших и дальних плотах. Их голоса стихли,
словно отдаленный клекот люрских птиц, и воцарилось молчание.
Аррен оглянулся через плечо на запад, ожидая увидеть рассвет. Но над волнами едва
показалась всходившая луна, золотистая на фоне летних звезд.
Посмотрев затем на юг, он увидел сиявшую в вышине Гобардон, а под ней горели все
восемь ее подружек: наконец завершенная Руна Конца ясно и четко пылала над морем.
Повернувшись к Соколу, Аррен увидел, что его смуглое лицо обращено к тем же самым
звездам.
- Почему ты умолк? - спросил певца вождь. - День еще не наступил, пока что даже не
забрезжил рассвет.
- Я не знаю, - заикаясь, ответил тот. - Пой! Долгий Танец не окончен.
- Я не знаю слов, - ответил сказитель, голос его звенел от страха. - Я не могу петь. Я
позабыл слова этой песни.
- Тогда пой другую.
- Нет больше песен. Все кончено, - зарыдал певец, клонясь вперед, пока не
распластался на полу. Вождь удивленно уставился на него.
Плоты качались под треск факелов, все молчали. Безмолвие океана сомкнулось вокруг
крохотного островка жизни и света и поглотило его.
Аррену показалось, что блеск звезд потускнел, но на востоке по-прежнему не
наблюдалось ни малейших признаков рассвета. Его охватил ужас, и он подумал: "Солнце,
наверное, не взойдет. День не наступит".
Маг встал и сделал так, что по от посоху заструилось белое свечение, ясно высветив
руну, написанную серебром на дереве.
- Танец не окончен, - сказал он. - День еще не наступил. Аррен, пой. Аррен хотел
было вскричать: "Я не могу, господин!.. ", - но вместо этого он пристально взглянул на
горевшие на юге девять звезд, глубоко вздохнул и запел. Голос его сперва был тихим и
хриплым, но он постепенно крепчал. Аррен пел древнейшую песню - песню о Сотворении
Эа, о равновесии между тьмой и светом, о сотворении покрытых зеленью островов тем,
кто произнес первое Слово: Старейшим Лордом, Сегоем.
Прежде чем была пропета последняя строчка, небо посерело, и лишь луна и Гобардон
продолжали гореть все так же ярко. Факелы зашипели на предрассветном ветру. Наконец,
Аррен допел песню и умолк. На востоке забрезжил рассвет, и сгрудившиеся вокруг
мальчика танцоры стали разбредаться по своим плотам.
- Хорошая песня, - сказал вождь. Его голос дрожал, хотя он пытался говорить
бесстрастно. - Печально, если бы Долгий Танец прервался прежде, чем должен был
завершиться. Я прикажу выпороть ленивых сказителей плетями из нилгу.
- Лучше успокой их, - повелительно сказал Сокол. Он все еще стоял в полный рост. -
Ни один певец не замолчит добровольно. Пойдем со мной, Аррен.
Он повернулся к хижине, и мальчик последовал за ним. Но необычные происшествия
нарождающегося утра не закончились даже теперь, когда восточный край моря уже
раскалился добела: с севера приближалась огромная птица. Она летела так высоко, что на
крыльях ее пламенел свет еще не взошедшего на миром солнца, и они огненными
молниями рассекали воздух. Маг поднял глаза и уставился на нее. Затем на лице его
отразилось страшное возбуждение и волнение, он изо всех сил крикнул:
- Н_а_м _х_и_е_ф_а _а_р_в _Г_е_д _а_р_к_в_а_и_с_с_а_! - что на языке Творения
означало: если ты ищешь Геда, то найдешь его здесь. Подобно золотистому ядру с
распростертыми гигантскими крыльями, бешено молотящими воздух, выставив когти,
которые могли разорвать быка, словно маленького мышонка, окруженный клубами пара,
вырывавшегося из огромных ноздрей, дракон спикировал на покачивающийся на волнах
плот.
