 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
рык.
- Здесь, на последнем берегу мира. Хорошо! Взяв свой черный тисовый посох в левую
руку, Год развел руки в магическом жесте и заговорил. Хотя он говорил на языке
Творения, Аррен все же понимал его, как и все, кто слышал это заклинание, ибо обладало
оно огромной силой.
- Я вызываю тебя, враг мой, теперь и здесь, перед моими глазами и во плоти, зарекая
тебя словом, которое не может быть произнесено до конца времен. Явись!
Но там, где должно было быть произнесено Имя вызываемого, Гед сказал лишь:
_В_р_а_г _м_о_й_.
Воцарилась тишина, даже шум моря стих. Аррену показалось, что солнце потускнело,
хотя оно стояло высоко в ясном небе. Тьма опустилась на берег, словно кто-то взглянул
на него сквозь закопченное стекло. Прямо перед Гедом образовался некий черный сгусток
и было крайне трудно рассмотреть, что находится внутри него, словно там не было
ничего такого, на что мог бы пасть луч света. Это было нечто бесформенное.
Внезапно оттуда вышел человек - тот самый человек, которого они видели на дюне -
высокий, длиннорукий, стройный и черноволосый. Теперь он держал в руках длинный
стальной жезл или клинок, весь испещренный рунами, который он наставил на Геда,
когда приблизился к нему вплотную. Во взгляде его глаз было что-то страшное, как будто
их слепило солнце.
- Я пришел, - сказал он, - своим путем и по собственному желанию. Ты не в силах
вызвать меня, Верховный Маг. Я не тень. Я живой. И лишь я - живой! Тебе кажется, что и
ты жив, но ты при смерти, при смерти. Знаешь, что у меня в руках? Это - посох Серого
Мага, того, что лишил Нерегера дара речи, Мастера моего искусства. Но теперь Мастер -
я. И мне надоело играть с тобой в игры.
С этими словами он внезапно сделал выпад стальным клинком, стремясь коснуться им
Геда, который стоял безмолвный и недвижимый. Стоявший на шаг позади мага Аррен
всеми силами пытался сдвинуться с места, но не смог ни шелохнуться, ни даже положить
руку на рукоять меча, а голос застрял у него в горле.
Но тут над Гедом и Арреном, над их головами, стремительно пронеслось огромное
тело дракона и навалилось всей своей тяжестью на врага, так что Заколдованный стальной
клинок на всю длину вошел в бронированную грудь Орм Эмбара, но и человек был
раздавлен, разорван и сожжен.
Вновь поднявшись с песка, Орм Эмбар выгнул спину, забил своими огромными
крыльями и пронзительно закричал, выплевывая сгустки пламени. Он попытался взлететь,
но не смог. Злобный и холодный металл пронзил его сердце. Дракон упал, и черная
ядовитая кровь, дымясь, заструилась из его пасти, а огонь в его ноздрях постепенно
угасал, пока они не стали походить на выгоревшие угли. Затем он уронил свою
гигантскую голову на песок.
Так умер Орм Эмбар. Он погиб там же, где и его предок Орм, упав на песок,
хранивший кости его пращура.
Но там, куда он отбросил своего врага, лежало нечто уродливое и сморщенное,
похожее на тело гигантского паука, высохшее в своей паутине. Оно было обожжено
дыханием дракона и разорвано его когтистыми лапами. Тем не менее, Аррен заметил, что
оно движется, отползая от дракона.
Его лицо поднялось к ним. От прежней миловидности не осталось и следа - лишь
уродливая, пережившая свой век старость. Рот у него запал, глазницы зияли пустотой,
причем уже много лет. Итак, Гед и Аррен увидели, наконец, подлинное лицо своего
врага.
Он отвернулся и распростер обгоревшие, почерневшие руки. Между ними сгустилась
тьма, подобная тому бесформенному мраку, что поглотил солнце. Между руками
Разрушителя возникли неясные, тусклые очертания арки или ворот, и сквозь них
просвечивал не светлый песок или океан, а пологий черный склон, спускающийся во мрак.
