 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Боитесь, что символическое наказание не удержит меня от убийства? - ухмыльнулся
Мур.
Эндрюс промолчал. - Не бойтесь. Я слишком слаб. К тому же, у меня нет молотка.
Эндрюс постучал в дверь, и они вошли.
Юнгер в белом тюрбане из бинтов восседал на подушках. На стеганом покрывале
перед ним лежала закрытая книга. Он смотрел за окно, в сад.
- Доброе утро, сукин ты сын.
Юнгер обернулся.
- Прошу.
Мур вложил в приветствие всю злобу, накопившуюся в душе, и теперь не знал, что еще
сказать. Он уселся на стул возле кровати, достал трубку и, вспомнив, что не захватил
табак, принялся ковырять в чашечке ногтем. Эндрюс и санитары делали вид, будто не
смотрят на него.
Мур сунул в рот пустую трубку и поднял глаза.
- Мне очень жаль, - сказал Юнгер. - Ты способен в это поверить? - Нет.
- Она - это будущее. Я вбил в ее сердце кол, но все же она не мертва. Врачи говорят,
она выздоровеет. Она будет красивей, чем прежде. - Он вздрогнул и потупился.
- Если для тебя это послужит утешением, знай, - продолжал он, - что я страдаю и буду
страдать всю жизнь. Нет на свете гавани для моего "Летучего голландца". Я буду плыть на
нем, пока не умру среди чужих людей. - Жалко улыбаясь, он посмотрел на Мура. - Ее
спасут! Она будет спать, пока врачи не подготовятся к операции. Потом вы соединитесь
навеки, а я... я буду скитаться. И уже никогда не окажусь на твоем пути. Желаю счастья. И
не прошу прощенья.
Мур встал. - Сейчас нам не о чем говорить друг с другом. Но когда-нибудь мы
вернемся к этой теме.
Возвращаясь в свою палату, он подумал, что так ничего и не высказал Юнгеру.
- Перед Кругом стоит этический вопрос, и отвечать на него придется мне, - сказала
Мэри Мод. - К сожалению, он поставлен правительственными юристами, поэтому, в
отличие от многих других этических вопросов, от него нельзя уклониться.
- Он касается Мура и Юнгера? - спросил Эндрюс. - Не только. Он касается всего
Круга, хотя возник он в результате этого конфликта.
Она указала на журнал, лежащий перед ней на столе. Эндрюс кивнул. - "Вот, агнец
Божий", - прочитала она заголовок редакционной статьи, рассматривая фотографию
члена Круга, распростертого на полу в церкви. - Нас обвиняют, будто мы плодим
психопатов всех мастей, вплоть до некрофилов. Тут есть еще один снимок. Мы до сих пор
не выяснили, кто его сделал. Здесь, на третьей странице.
- Я видел.
- От нас требуют гарантий, что впредь член Круга, покидая стены Обители навсегда,
не утратит свойственной ему фривольности и не впадет в глупую патетику.
- Но ведь это случилось впервые. - Разумеется. - Она улыбнулась. - Обычно нашим
бывшим питомцам хватает такта потерпеть несколько недель, прежде чем их поведение
становится антиобщественным. Все они отличаются полной неприспособляемостью к
окружающему миру. На первых порах она не так дает себя знать благодаря их богатству.
Но этот случай, - она снова показала на журнал, - позволил недоброжелателям упрекнуть
нас, что мы либо выбираем не тех людей, либо недостаточно хорошо проверяем состояние
их здоровья, прежде чем расстаться с ними. И то, и другое - нелепо. Первое - потому что
собеседования провожу я, а второе - потому что нельзя ожидать от человека,
сброшенного с небес на землю, что он сохранит свое обаяние и душевное равновесие. Это
невозможно, как бы мы его ни натаскивали.
- Но Юнгер и Мур были вполне нормальны и никогда не сводили между собой тесного
знакомства. Правда, после того, как их эпоха ушла в историю, они встречались немного
