 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
сказал: - Мы промокнем опять, еще до того, как успеем вернуться в Имррир. Как бы
быстро мы ни ехали, шторм все равно догонит.
- Может, лучше остаться в пещере? - Она прижалась к нему своим мягким телом.
- Нет. Я должен вскоре вернуться, так как в Имррире остались снадобья, которые я
должен принять, если хочу, чтобы мое тело опять стало сильным. Через час-другой я
начну слабеть. Ты 28
ведь видела меня слабым раньше, Каймориль?
- Да, я видела тебя слабым, Эльрик, - в глазах ее было сочувствие. - Пойдем, нам надо
найти лошадей, - она погладила его по лицу.
К тому времени, как ни подошли к лошадям, небо стало серым, а черная туча висела и
клубилась совсем недалеко на востоке. Они услышали первые раскаты грома и увидели
первую вспышку молнии. Море заволновалось, как бы взбудораженное волнением неба.
Лошади храпели и рыли копытами песок, тоже желая как можно скорее вернуться домой.
Когда они взбирались на коней, начали падать первые капли дождя. Затем они мчались в
Имррир, а вокруг них сверкали молнии, гром грохотал, как раз'яренный гигант, как
какой-нибудь старый повелитель Хаоса, пытающийся пробраться на измерение Земли.
Каймориль взглянула на бледное лицо Эльрика, на мгновение осветившееся вспышкой
молнии, и почувствовала, как ее с ног до головы пробрала холодная дрожь, и дрожь эта
не имела никакого отношения ни к
дождю, ни к ветру, потому что в эту секунду ей показалось, что нежный ученый, которого
она любила, превратился благодаря духам стихий в бешено скачущего демона, чудовище,
которое не имело отношения ни к чему человеческому.
И внезапно к Каймориль пришло знание. Это было именно знание, а не чувство того,
что их утренняя прогулка была последней спокойной мидупреждение о том, что придут
более серьезные шторма.
Она опять посмотрела на любимого. Он смеялся, повернув лицо к небу так, что на него
падал дождь, а вода, плескаясь, стекала в его рот. Это был спокойный искренний смех
счастливого ребенка. Каймориль тоже пыталась засмеяться, чтобы доставить ему
удовольствие, но ей пришлось отвернуться. Она все еще плакала, когда 29 показался
Имррир, черным гротесковым силуэтом
на фоне яркого, светлого, еще не пришедшего в себя западного горизонта.
