 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Здесь они очутились только благодаря себе. Они прекрасно знали, что с ними случится,
если они попадутся. Но один из них был мальчиком, а другой - женщиной, как казалось,
потому что они так извивались на цепях, что трудно было это определить с первого
взгляда. На них было даже стыдно смотреть. Затем женщина щелкнула остатками своих
выбитых зубов на Эльрика и прошипела:
- Демон!
Эльрик отошел назад. - Они уже информировали вас о том, что делали в нашем
лабиринте, доктор?
- Они все еще мучают меня своими полуправдами. Прямо таки драматические актеры.
Я бы сказал, что они проникли сюда, чтобы вычертить маршрут через лабиринт, которым
потом пойдут их корабли. Но до сих пор они не говорят мне всех 34
подробностей. Это как игра. И все мы понимаем,
как следует в нее играть. - И когда они скажут вам, доктор Шутка? - О, очень скоро,
милорд.
- Я предпочел бы знать, надлежит ли нам ждать атаки. Чем скорее мы узнаем, тем
меньше времени потеряем при разгроме кораблей, когда они придут. Вы согласны со
мной, доктор?
- Да, милорд.
- Прекрасно, - Эльрик был раздражен нарушением хода событий дня. Это испортило
ему все впечатление от прогулки верхом, это слишком быстро вернуло его к
императорским обязанностям.
Доктор Шутка повернулся к своим жертвам, вытянув свободную руку, жестом эксперта
схватил за половые органы одного из мужчин. Молнией мелькнул скальпель, и раздался
ужасающий визг. Доктор Шутка что-то бросил в огонь. Эльрик уселся в приготовленное
для него кресло. Он испытывал скорее скуку, нежели отвращение. Крики, визги, лязганье
цепей, тонкий шепоток доктора, все это уничтожило в нем то хорошее настроение и
чувство безоблачности, которое он недавно испытывал. Но присутствовать на подобных
ритуалах было одной из его императорских обязанностей, а на этом он был просто обязан
присутствовать, пока ему не передадут нужные сведения, а он не поздравит Главного
Допросчика и издаст приказы, как и кому себя вести при готовящемся сражении. И даже
после этого ему придется совещаться с адмиралами и генералами, скорее всего всю ночь,
выбирая между спорящими, решая, как распределить корабли и людей.
С трудом подавляя зевок, он откинулся на спинку и смотрел, как доктор работал
пальцами, скальпелем, щипцами и пинцетами над висящими телами. Скоро он задумался
о других проблемах, философских, тех, которые он не успел решить. И не потому, что в
нем не было ничего челове 35 ческого, что там ни говори, все же он был мельнибонийцем.
Он привык к такому с раннего детства. Он не мог спасти пленников, даже если бы
захотел, не пойдя против всех традиций Острова Драконов. А в данном случае просто
приходилось иметь дело с грозящей опасностью, о которой надо было выяснить все
необходимое. Если бы был хоть какой-нибудь смысл в освобождении пленников, то он бы
освободил их, но смысла никакого не было, да и пленники были бы поражены, обойдись с
ними по-другому. Там, где надо было принимать так называемые "моральные" решения,
Эльрик был практичен. Он всегда принимал решение до того, как следовать какому-то
действию. В данном случае никакого действия он предпринять не мог. Такая реакция
стала его второй натурой. Его желание было не в том, чтобы изменить Мельнибонэ, а в
том, чтобы изменить себя, не действовать самому, а знать, как наилучшим образом
отвечать на действия других.
- Милорд?
Эльрик рассеянно поднял голову. - Теперь у нас есть информация, милорд, - тонкий
голос доктора шелестел по комнате. Две пары цепей были теперь пустыми. Один из
обрубков на цепи все еще немного дрожал, но другой качался, не шевелясь.
Доктор спрятал инструменты в плоскую тонкую коробку, которую носил на поясе.
