 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
мехах и драгоценностях, танцуя с сотней женщин, каждая из которых, судя по слухам,
была в разное время его любовницей. Его темные черты, одновременно красивые и
отталкивающие, были обрамлены длинными черными волосами, завитыми и
напомаженными, выражение лица было, как всегда, ироническим, а поза - высокомерной.
Его тяжелый плащ развевался по залу, довольно сильно ударяя других танцующих. Мало
кому это нравилось, но все молчали, потому что всем было известно, что Ииркан далеко
не новичок в искусстве колдовства. К тому же, его поведение было именно таким, какое и
ожидалось от дворянина Мельнибонэ. Император это знал. Ему было жаль, что он не
может доставить удовольствие подчиненным, приняв участие в танцах, но он не мог
принять участие в том, чего не принимал. И в этом, пожалуй, он вел себя еще
высокомернее, чем Ииркан.
С галерей музыка зазвучала громче и стала более сложной, когда запел хор рабов,
специально подготовленных и оперированных, чтобы каждый мог петь одну
единственную безупречную ноту. Даже молодой император был тронут зловещей
гармонией их песни, которая мало чем напоминала звуки, которые способен издавать
человек. "Почему их боль и страдания дают такую изумительную красоту? - подумал он. -
Или любая красота основана на страдании? Неужели это 12
и есть секрет любого искусства, и человеческого, и мельнибонийского? "Император
Эльрик закрыл глаза, чтобы поразмыслить, но был прерван каким-то шумом внизу. Двери
распахнулись, и танцующие кавалеры застыли на местах, отступая назад и низко кланяясь
по мере появления солдат. Солдаты были одеты в светло-голубую форму, их фигурные
шлемы были самых причудливых форм, рукоятки копий с двуострым концом украшены
драгоценными камнями. Они окружали молодую женщину, чей светло-голубой наряд был
таким же, как их форма. На ее обнаженных руках сверкали многочисленные браслеты из
бриллиантов, сапфиров и просто золотые. Бусы из бриллиантов и сапфиров были
вплетены в ее черные
волосы. Она резко отличалась от придворных дам тем, что ни веки, ни щеки ее не были
накрашены. Эльрик улыбнулся. Это - Каймориль. Солдаты были ее личной охраной,
которая, согласно традиции, должна была сопутствовать ей при дворе. Она стала
подниматься по ступенькам, ведущим к Рубиновому Трону. Эльрик медленно встал и
протянул руки.
- Каймориль, я думал, что ты не окажешь нам сегодня чести своим присутствием.
Она улыбнулась ему в ответ.
- Мой император, я поняла, что у меня сегодня появилось разговорчивое настроение.
Эльрик был ей очень признателен. Она знала, что ему было скучно, и она также знала,
что она была одна из немногих во всем Мельнибонэ, с кем он всегда был рад поговорить.
Если бы это позволяли приличия, он уступил бы ей свое место на троне, но, согласно
обычаю, она должна была сидеть на верхней ступеньке лестницы у его ног.
- Садись, прекрасная Каймориль, -он вновь уселся на трон и наклонился вперед, когда
она села поудобнее и посмотрела ему в глаза со смешанным выражением иронии и
нежности. Она 13 мягко заговорила, как только ее охрана отошла,
смешавшись у подножья лестницы с охраной Эльрика. Голос ее был слышен только ему.
-Не хотите поехать покататься со мной по дикой части острова завтра, милорд?
-Есть дела, которые требуют моего внимания, - ему понравилось ее предложение. Уже
много недель не покидал он города и не скакал с ней верхом, когда стража держалась в
отдалении.
- Они такие срочные? -Какие дела могут быть срочными в Мельнибонэ? - он пожал
плечами. - После десяти тысяч лет самые важные проблемы можно рассматривать в
перспективе, - улыбка его была чуть снисходительной, как у молодого ученого, который
решил подшутить над своим старым учителем. - Хорошо, завтра утром мы отправимся,
прежде, чем остальные встанут.
- Воздух в пригороде Имррира будет свежим и ясным. Будет теплое для этого сезона
