 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Что, что ты сказал?
Тот ответил ему успокоительно, как бы раскаиваясь в том, что эти слова вырвались у
него:
- Ну да, ведь иначе это невозможно. И в этом заключалось ее намерение... этого она
только и добивалась своей последней волей.
Он обнял друга за плечи. - Прошу тебя, Винсент, уйдем теперь отсюда. Словно
пьяный, граф позволил увести себя, но он сделал не более двух шагов.
Он остановился и отстранил от себя друга. Он произнес, едва слышно, не раскрывая
рта:
- Это было ее намерение-и надо его исполнить; я поклялся ей в этом. На этот раз
фламандец понял, что ему остается только молчать, что все слова тут бесполезны.
Граф повернулся; его взгляд упал на багровое солнце, которое уже низко опустилось
над линией горизонта.
- До заката солнца, - воскликнул он, - до заката солнца! Надо торопиться.
Он подошел к садовнику: - У тебя есть с собой нож? Старик вынул из кармана
длинный нож. - Острый?
- Да, господин граф. - Так иди и разрежь ее. Старик с ужасом посмотрел на него. Он
весь задрожал и сказал: - Нет, господин граф, этого я не могу.
Граф повернулся к обоим работникам.
- Тогда сделаете вы это.
Однако работники не двигались, они стояли с опущенными глазами и ничего не
говорили.
- Я приказываю сделать это, слышите? Они продолжали молчать.
- Я сегодня же выгоню вас со службы, если вы не послушаетесь меня. Тогда старик
сказал:
- Простите, господин граф, я не могу этого сделать. Я служил в замке двадцать четыре
года и...
- Граф прервал его:
- Я дам тысячу франков тому, кто это сделает. Никто не двинулся.
- Десять тысяч франков. Молчание.
- Двадцать тысяч. Младший из работников, который продолжал стоять еще в могиле,
посмотрел на графа.
- И вы принимаете на себя всю ответственность, господин? - Да!
- Перед судом? - Да!
- И перед священником? - Да, да!
- Дай мне нож, старик, подай мне также и топор. Я это сделаю. Он взял нож и сорвал с
покойницы покров. Потом он наклонился и замахнулся ножом. Потом он не успел
опустить даже руки, как выскочил из могилы и бросил нож на песок.
- Нет, нет! - крикнул он. - Она смеется надо мной! И он бросился бежать в кусты.
Граф повернулся к своему другу: - Как ты думаешь, ты любил ее больше меня? - Нет,
конечно, нет.
- Тогда тебе это легче сделать, чем мне. Но фламандец только пожал плечами.
- Я не мясник... А кроме того... мне кажется, что это не было ее намерением.
У графа в уголках рта показалась пена. А между тем губы его были совсем сухие и
белее полотна. Он спросил тоном осужденного, который хватается еще за последний
слабый луч надежды:
- Так ее намерением было... чтобы я... сам?..
Никто не ответил ему. Он посмотрел на запад. Огненный диск солнца опускался все
ниже.
- Я должен, я должен это сделать, я поклялся. Одним прыжком он очутился в могиле.
Руки его судорожно сжимались: - Пресвятая Матерь Божия, дай мне силы!
Он взял топор, высоко замахнулся им над головой, закрыл глаза и со страшной силой
