 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Ганс Гейнц ЭВЕРС
ШКАТУЛКА ДЛЯ ИГРАЛЬНЫХ МАРОК
В этот вечер я довольно долго ждал Эдгара Видерхольда. Я лежал на кушетке, а
индийский бой медленно махал надо мною большим опахалом. У старого Видерхольда
были в услужении индусы, которые уже давно последовали за ним сюда, а с ними вместе
и их сыновья и внуки. Эти индийские слуги очень хороши: они прекрасно знают, как нам
надо прислуживать.
- Подойди, Дэвла, скажи своему господину, что я его жду. - Атья, саиб.
И он ушел беззвучно. Я лежал на террасе и мечтательно смотрел вдаль, на Светлый
Поток. Только час тому назад с неба исчезли тучи, которыми оно было обложено целыми
неделями; целый час не падал больше теплый дождь. И вечернее солнце бросало целые
снопы лучей на фиолетовый туман, окутывавший Тонкин.
Подо мной на поверхности воды тихо покачивались джонки, снова пробуждаясь к
жизни.
Люди выползали наружу; ковшами, тряпками и тамариновыми метлами они
выбрасывали воду из джонок. Но никто не разговаривал. Тихо, почти неслышно работали
это люди; до террасы едва достигал легкий шорох. Мимо проехала большая джонка,
наполненная легионерами. Я махнул рукой офицерам, сидевшим на корме, и они
меланхолично ответили на мое приветствие. Конечно, они предпочитали бы сидеть на
широкой веранде бунгало Эдгара Видерхольда, чем плыть по реке днями и неделями под
горячим дождем в своей ужасной стоянке. Что это были за люди? Только не члены
общества трезвости. Конечно, среди них есть поджигатели, грабители и убийцы, - да разве
нужно что-нибудь лучшее для войны? Не подлежит сомнению, что эти люди хорошо
знают свое ремесло. А те, кто попадает сюда из высших слоев общества, гибнут навсегда,
тонут в мутном потоке легиона. Среди последних есть и священники, и профессора, и
дворяне, и офицеры.
О, я хорошо знаю их. Пьяницы, игроки, дезертиры из всевозможных полков. И все это -
анархисты, которые и понятия не имеют о том, что такое анархизм; все это люди, которые
восстали против какого-нибудь невыносимого для них притеснения, и бежали.
Преступники и полудети, ограниченные головы и великие сердца - настоящие солдаты.
Джонка направляется на запад и исчезает в вечерней мгле, там, где Красная Река
впадает в Светлый Поток. Там ее поглощает густой туман и как бы всасывает в себя
страна фиолетового яда. Но они не боятся ничего, эти белокурые, бородатые храбрецы -
ни дизентерии ни лихорадки и меньше всего желтых разбойников: ведь у них с собой
достаточно алкоголя и опиума, а кроме того, они снабжены хорошими лебелевскими
ружьями, - чего же им еще? Сорок человек из пятидесяти останутся там, но те, кто
возвратится, все-таки подпишут новые контракты - во славу легиона, но не Франции.
Эдгар Видерхольд вышел на веранду.
- Они проехала? - спросил он.
- Кто?
- Легионеры! Он подошел к перилам и посмотрел вниз на реку. - Слава Богу, их не
видно больше. К черту их, я не могу их видеть! - В самом деле? - спросил я.
Я, конечно, прекрасно знал, как и все в этой стране, отрицательное отношение старика
к легиону, но хотел вызвать его на разговор, а потому и представился удивленным:
- В самом деле? А между тем весь легион обожает вас. До тех пор, пока восемь лет
тому назад двери дома не закрылись, и господин Эдгар Видерхольд не перенес свое
