 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
запущенным среди больших кустов с красными цветами, пока не приобрел нового блеска,
когда в страну пришли французы. Отец Хонг-Дока не забыл истории своей страны, как
забыли ее те, кто должны были бы быть его подданными. И вот, когда белые овладели
страной, он первый приветствовал их на берегу Красной Реки. Он оказал французам
неоценимые услуги, и в благодарность за это ему дали землю и скот, назначили ему
известное жалование и сделали его чем-то вроде губернатора этого края. Это было
последним маленьким лучом счастья, упавшим на старый дом, - теперь он представляет
собой груду развалин, как и все, что окружает его. Легионеры разгромили его и не
оставили камня на камне; это было их местью за морского кадета, так как убийца его
бежал. Хонг-Док, мой хороший друг, и был его убийцей. Вот его портрет.
Старик протянул мне еще одну марку. На одной стороне марки латинскими буквами
было написано имя Хонг-Дока, а на другой стороне был портрет туземца высшего класса
в местном костюме. Но этот портрет был сделан поверхностно и небрежно, несравненно
хуже остальных изображений на марках. Эдгар Видерхольд прочел на моем лице
удивление.
- Да, эта марка ничего не стоит, единственная из всех. Странно, как будто Хонг-Док не
хотел уделить своей собственной персоне хоть сколько-нибудь интереса. Но посмотрите
этот маленький шедевр.
Он достал ногтем указательного пальца другую марку. На ней была изображена
молодая женщина, которая могла показаться и нам, европейцам, прекрасной; она стояла
перед большим кустом и в левой руке держала маленький веер. Это было произведение
искусства, доведенное до полного совершенства. На оборотной стороне марки было имя
этой женщины: От-Шэн.
- Это третье действующее лицо драмы в форте Вальми, - продолжал старик, - а вот
несколько второстепенных действующих лиц, статистов.
Он придвинул ко мне дюжины две марок, на обеих сторонах их были нарисованы
большие крокодилы во всевозможных положениях: одни плыли по реке, другие спали на
берегу, некоторые широко разевали свою пасть, другие били хвостом или высоко
поднимались на передних лапах. Некоторые из них были стилизованы, но по большей
части они были изображены очень реально и просто; во всех изображениях была видна
необыкновенная наблюдательность художника. Старик вынул еще несколько марок
своими желтыми когтями и протянул их мне.
- Вот место действия, - сказал он. На одной марке я увидел большой каменный дом,
очевидно, дом художника; на других были изображены комнаты и отдельные места сада.
На последней был вид на Светлый Поток и на Красную Реку, один из видов был тот,
который открывается с веранды Видерхольда. Каждая из перламутровых пластинок
вызывала мой искренний восторг, я самым положительным образом стал на сторону
художника и против морского кадета. Я протянул-было руку, чтобы взять еще несколько
марок.
- Нет, - сказал старик, - подождите. Вы должны осмотреть все по порядку, как это
полагается... Итак, Хонг-Док был моим другом, как и его отец. Оба они работали на меня
в течение многих лет, и я был чуть ли не единственным их заказчиком. После того, как
они разбогатели, они продолжали заниматься своим искусством с тою только разницей,
что за свои произведения они не брали больше денег. Отец дошел даже до того, что решил
выплатить мне все до последнего гроша обратно из тех денег, которые я ему давал за его
работу, и я должен был согласиться принять их, как мне ни было это неприятно, чтобы
только не обидеть его. Таким образом все мои шкапы наполнились произведениями
искусства совсем даром. Я-то и познакомил морского кадета с Хонг-Доком, я взял его с
собой к нему в гости - знаю, что вы хотите сказать: морской кадет был большим
любителем женщин, а От-Шэн была вполне достойна того, чтобы добиваться ее
расположения - не правда ли? И я должен был предвидеть, что Хонг-Док не отнесется к
этому спокойно? Нет, нет, я ничего не мог предвидеть. Быть-может, вы могли бы
