 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ВОСЕМЬ
Когда Арно уехал, я вновь поднялся, на этот раз почти до облаков. Мы полетали над
местностью, отыскивая укрытые места для посадки и маршруты, по которым в хорошую
погоду могли бы передвигаться, не встречая местных жителей. Я отметил координаты
нескольких мест, но ни одно из них не казалось подходящим. Хотя в этой части
Нормандии больше леса, чем полей, поблизости всегда оказывается замок и поля, а
открытые места почти все болотистые.
К тому же на поверхности любому из нас будет нелегко отыскать эти укрытия: никаких
подходящих ориентиров не было. Конечно, для Баббы это все несущественно: он вообще
не испытывал бы никаких трудностей.
Оставалась еще большая часть дня, и мне не сиделось. Казалось, нужно
воспользоваться непогодой и что-то предпринять. Мама в спальне занималась с
лингвистической программой, папа сидел рядом со мной и смотрел в окно.
Я полетел вниз по течению Орны к берегу. Вдоль океана по берегу шла гряда утесов, и
я отыскал место, показавшееся мне вполне безопасным. Скалистое маленькое ущелье
врезалось в плато, начинаясь от самого берега. Плато над утесами поросло лесом, и на
дне ущелья тоже росли деревья, и во многих местах это дно невозможно увидеть сверху.
Даже эвдашский орек с трудом спустился бы в ущелье с плато, а подняться на плато из
ущелья можно только с помощью специального оборудования. Внизу протекал ручей, не
разлившийся даже в такой дождь. Он оставлял много сухого пространства. Здесь можно
прятаться месяцами.
Конечно, у нас нет этих месяцев, и вообще мы прилетели в Нормандию не прятаться.
Но зная, что у нас есть надежное убежище, я чувствовал себя спокойнее.
Потом я немного пролетел вдоль берега на северо-восток, просто чтобы посмотреть,
что там. В основном то же самое.
Тем временем что-то все еще беспокоило меня. Я решил, что это ожидание. Не знаю,
двадцать дней - много это или мало, но мне казалось, что нужно что-то делать, нужно
торопиться.
К вечеру мы сели в самом сухом месте, какое я смог найти в Курбероне - окрестностях
замка отца Арно. Дождь почти прекратился, но небо по-прежнему покрывали облака, и
время от времени снова капало. Папа предложил мне поспать, я согласился. Я почти
всегда могу уснуть, если хочу, для этого мне просто нужно лечь и закрыть глаза, а это
гораздо лучше, чем кусать в беспокойстве ногти.
В последующие три дня Арно побывал в трех замках. В первый мы его отвезли, в
остальные он ездил сам. Когда мы с ним виделись, ему нечего было сказать, но, казалось,
он считает, что все идет нормально. Он сказал, что овладевает положением, оставаясь
слегка загадочным, чтобы заинтересовать людей.
Мне это не очень нравилось. До сих пор он не показал ни одного рекрута, а время шло.
Тем временем иногда мы слушали переговоры между корветом и истребителями;
полицейские, похоже, сильно скучали. Наши инструменты показывали, что истребители
все еще в районе Прованса. Поэтому мы не особенно беспокоились, что они нас увидят,
хотя по-прежнему не рисковали. И надеялись, что если они отправятся на север, мы
узнаем об этом заранее.
К тому же, хотя гроза отодвинулась, погода оставалась дождливой, и мы не опасались,
что на нас наткнутся местные охотники. Конечно, когда Бабба был поблизости, мы себя
чувствовали в полной безопасности.
Но по большей части Баббы поблизости не было. На ночь он уходил в лес.
И еще одно относительно Баббы. Он стал работать с лингвистической программой - это
была его идея, и оказалось, что у него получается не хуже, чем у людей. И вот Бабба все
больше и больше овладевал провансальским и франко-норманнским, который был у нас в
