 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ему нужно.
Почти совсем стемнело, когда я снова вышел из катера и пошел к хижине. Я так
нервничал, что дышал с трудом. Больше ждать я не мог. Я снял с пояса коммуникатор и
заговорил в него.
И неожиданно совершенно успокоился. - Говорит Клентис кель Деруп, - сказал я, -
вызываю полицейский корвет Федерации. - Я старался, чтобы голос мой звучал слабо и
болезненно. - Я в покинутой хижине у пастбища. Вы засекли мои координаты? В меня
попала стрела, и рана загноилась. Боюсь, что если не получу немедленной медицинской
помощи, к утру я умру.
Последовало ожидание, может быть, с минуту. Вероятно, ждали, пока к передатчику
подойдет капитан. Наконец послышался очень деловой голос:
- Товарищ кель Деруп, мы засекли ваши координаты. Вскоре вас подберет истребитель.
Вам сразу дадут антибиотики, а наш врач примет вас на борту корвета.
Получив ответ капитана, я сказал четверым рыцарям, стоявшим рядом, чтобы они
спрятались за деревьями на самом краю леса. Они спокойно, но быстро разошлись. Я сел
за дерево не далее десяти ярдов от хижины. Минуты через три подбежал папа. Он слушал
в катере радио и поймал переговоры между корветом и истребителями.
- Капитан осторожен, - сказал папа. - Не думаю, что он что-то подозревает, просто
осторожен. Он послал сразу три истребителя. Два останутся вне видимости, на высоте в
две тысячи футов, и будут следить через инфраскопы. А корвет будет выше, в пяти милях.
- Теперь мне нужно поговорить с Арно, - добавил он и заторопился в лес.
Итак, наши планы рухнули. Вместо того, чтобы иметь дело с одним истребителем, нам
противостояло три плюс корвет. Но я почему-то не обеспокоился и не испугался. Был
абсолютно спокоен и чувствовал, что все кончится хорошо - прямо противоположно тому,
что испытывал совсем недавно. Я ничего не сказал рыцарям о том, что случилось: мне
нечего было им сказать. Придется начать так, будто ничего не изменилось, и действовать
по обстановке.
Прошло еще десять минут до появления первого истребителя. Я не видел, как он
появился: было темно, даже луна не светила, а на истребителе были погашены все огни.
Только что ничего не было, а в следующее мгновение луч прожектора осветил хижину.
Истребитель сел не далее чем в ста футах, продолжая светить прожектором. Еще минуту
ничего не происходило.
Я старался не смотреть на свет, но мне пришло в голову, что рыцари смотрят на него,
потому что ничего подобного они в жизни не видели. Их зрачки сократятся, и они не
смогут попасть в цель своими стрелами.
Значит, все на мне.
И если рыцари начнут стрелять и промахиваться, пока я не буду на расстоянии
действия станнера, придется использовать бластер. А это вызовет ответный огонь. Корвет
может уничтожить все вокруг, и этим все кончится. Что ж, подумал я, действуем по
обстановке. Буду стараться делать, что могу, и надеяться на лучшее. Кричать своим
людям я не мог. Политическая полиция поймет, что я не один.
Я перестал размышлять и просто смотрел. Истребитель светлый, почти белый, я видел,
как скользнула в сторону боковая панель и вышли два человека. Не знаю, остался ли
внутри третий или там больше никого нет. Один из этих двоих поднес руку ко рту.
Должно быть, говорил в коммуникатор. У второго в руке ружье - тяжелое боевое оружие.
Они уже были почти на расстоянии досягаемости станнера, когда я услышал два
щелчка тетивы, почти одновременно. Прежде чем я смог что-то сделать, оба агента упали:
им следовало бы запастись примитивной кольчугой. По-видимому, мои рыцари все же
отвели взгляды от прожектора: видели они хорошо.
Как только они упали, я побежал к истребителю, крикнув лучникам: "Не
приближайтесь! " Я не оглядывался, бежал изо всех сил, не отрывая взгляда от входа в
истребитель, готовый стрелять во всякого, кто там покажется. Пробегая мимо агентов, я
